Интересная история: тайга одному - KRINTEL.RU

Интересная история: тайга одному

30 лет в тайге: история настоящего охотника

Журнал Time назвал его «Героем планеты». Он почти всю свою жизнь проводит в тайге. Лес каждый день проверяет его на прочность и каждый день нуждается в его защите. О том, как уживаются охотник и защитник природы в одном человеке, почему дикие животные безопаснее людей и как одиночество меняет нас, мы узнали у охотоведа Павла Фоменко.

Глухой таежный лес, за плечами — ружье, и тысячи километров одиночества. Внезапные встречи с хищниками и, что едва ли не опаснее, — с браконьерами. В таких экстремальных условиях 53-летний охотовед Павел Фоменко провел большую часть своей жизни. Но таким был его осознанный выбор.

В 20 лет он во главе студенческой бригады начал активную борьбу с теми, кто незаконно убивает животных. С тех пор в среднем по полгода Павел Фоменко проводил в тайге, а другие полгода — дома, во Владивостоке. Сегодня на его учете едва ли не каждый тигр и леопард на юго-западе Приморья: вот уже четверть века Павел работает во Всемирном фонде дикой природы (WWF).

Сохранение редких хищников планеты — зона его ответственности. За заслуги в деле сохранения амурского тигра Павел Фоменко награжден Малой золотой медалью Русского географического общества. Как страстный охотник стал ревностным защитником природы? Что заставляет его искать опасностей, бежать от комфорта и семейного тепла к жизни в одиночестве? История настоящего охотника.

Путь к мечте

Мой папа — шахтер, и брат — шахтер, и мне сам бог велел стать шахтером, потому что в моем родном городе Междуреченске Кемеровской области кроме шахт ничего не было. Я с отличием окончил там горно-строительный техникум, и меня направили в Ленинградскую горную академию. Но что-то пошло не так. Мне не нравилось уродовать землю, взрывать ее, я чувствовал, что это не мое. Мечтал же я исключительно об охоте и рыбалке. С детства ходил в лес, это была настоящая страсть. Посещал все кружки, которые были как-то связаны с лесом, — юного охотника, юного стрелка, юного биолога. Любая букашка была для меня открытием.

И вот во время учебы в техникуме мне на глаза попался журнал «Охота и охотничье хозяйство», где было маленькое объявление: в Иркутском сельскохозяйственном институте производится набор на факультет охотоведения.

Я положил журнал под подушку и думал только об этом. Честь и хвала моим родителям — они не стали мне мешать, увидев, что я ищу свой путь. В общем, вместо Ленинграда я поехал на восток, в Иркутск. На охотоведа был сумасшедший конкурс — 17 человек на место. Я зубрил биологию и химию до потери сознания и сумел поступить.

Без взаимного доверия, поддержки и чувства локтя в условиях тайги не выжить

Охотовед — настоящая мужская профессия, это и романтика дорог, и романтика рубля. Ты хорошо зарабатываешь и делаешь важное, опасное, интересное дело. Тогда, в советское время, когда стоимость пушнины была высокой (от 40 до 70 рублей за шкурку), четыре месяца, успешно проведенных в тайге, позволяли охотнику остальные восемь месяцев не работать. А знаний, которые мы там получили, хватило бы для того, чтобы управлять страной, — от экономики, права, товароведения и бухучета до ветеринарии, следопытства и собаководства.

Научились владеть разными видами оружия и транспорта, ловить пушнину и ее оценивать, организовывать охотничьи хозяйства. Учеба стала для меня настоящим счастьем. Сразу почувствовал себя на своем месте. Призвание-то свое охотничье я понял достаточно рано, в 10-летнем возрасте, когда добыл своего первого дятла. И в институте как будто домой попал.

Мне повезло еще и в том, что институт подарил настоящих друзей. У охотоведов ведь особые отношения. Опасные и сложные задачи сплачивают, потому что без взаимного доверия, поддержки и чувства локтя в условиях тайги не выжить. Эту дружбу мне удалось пронести через всю жизнь, чем я очень горжусь.

Опасная охота

Испытаний в тайге множество, буквально на каждом шагу. Но страха перед лесом у меня не было никогда. Я с юности подолгу оставался один в лесу, под любой кочкой мог найти приют, а потом, когда работал штатным охотником, проводил по четыре месяца в тайге один, без всяких средств связи, общаясь разве что с собакой. Так что я точно знаю: медведя и тигра бояться не надо, они нормальные парни.

Если в лесу и стоит бояться кого-то, то только человека. Я борюсь с браконьерами больше 30 лет. В институте у нас была боевая комсомольская дружина имени Улдиса Кнакиса (Кнакис, выпускник нашего института, в 1970 году убит браконьерами в Калмыкии). Меня охота на браконьеров увлекла гораздо больше, чем охота на животных. Я со второго курса руководил дружиной, и мы, 70 студентов, держали в страхе всех браконьеров Иркутской области. Вот где была настоящая опасность.

Победить равного очень непросто. Он двуногий зверь — и я тоже, он убегает — я догоняю. Как будет реагировать человек, которого ты должен задержать, изъять оружие, а он этого не хочет? В лесу, когда ты оказываешься с ним один на один и свидетелей нет, риск остаться там в качестве корма волкам очень большой. Меня не раз пытались убить, стреляли, резали, хотели выгнать из института. Я был настоящий комсомолец-максималист, шел напролом, и если ловил какого-нибудь высокопоставленного партийного сотрудника-коррупционера, старался довести эту историю до логического конца.

Понятно, что браконьеры не исчезнут совсем, у меня иллюзий нет

Однажды меня вызвал первый секретарь Иркутского обкома партии, рядом с ним сидел инструктор обкома, которого я поймал на браконьерстве, и они меня увещевали: «Павел, ну давайте договоримся». Я отвечаю: «Вы с ума сошли? Вы, коммунисты, для меня примером должны быть!» Результат был совершенно фантастический. Я стал таким специалистом, что мог в городе, по дороге из общаги до института, изъять по 2-3 ствола.

Проходил по автобусным остановкам и смотрел, что у людей в руках. Если видел нечто похожее на ствол в рюкзаке, проходил мимо, как бы случайно задевая рюкзак, и если понимал, что это ствол, доставал удостоверение дружинника и просил предъявить документы. Их не было, как правило, и мы оформляли протокол.

Понятно, что браконьеры не исчезнут совсем, у меня иллюзий нет. Но я стараюсь сдерживать это социальное зло, пока могу. Это очень важно. Руки опускаются от другого — когда видишь несправедливость на высшем уровне — на уровне судебных инстанций, бездарных следственных органов. Когда наши усилия по поиску браконьеров оказываются бесплодными в судах, то энтузиазм падает, тогда переключаюсь на что-то другое — горные лыжи, спортивную стрельбу. Интересов в жизни, к счастью, много.

Жалость или страсть?

Добывать на охоте зверя, птицу — это правильно, это по-мужски. И только когда я смог прокормить семью за счет дикой природы, ощутил себя по-настоящему взрослым. У многих коренных народов, тех же удэгейцев и нанайцев, именно так и происходит посвящение в мужчину. Но я не охочусь ради трофея, я охочусь ради здоровья семьи. Потому что считаю мясо домашних животных и птиц негодным для их питания.

Есть у меня и другие установки. Например, никогда не смогу убить тигра, для меня это символ дикой природы. Никогда не буду убивать глухаря. Это птица, которая меня научила тому, как надо относиться к жизни.

Произошло это в Иркутской области, я был на третьем курсе и поехал на глухариную охоту. Это очень популярно весной: они, когда токуют, глохнут на несколько секунд. И у тебя есть возможность сделать за это время три прыжка, приблизиться к птице, остановиться, дождаться новую песню, снова подпрыгнуть поближе, уже на выстрел.

Я застрелил глухаря, отвернувшись, чтобы не видеть, как он умирает, а потом долго рыдал

Было пасмурное, дождливое утро, я думал, что глухари не будут вообще токовать, но один все-таки запел. Я попрыгал, разглядел его в сумерках и выстрелил. Глухарь падает камнем на траву и неожиданно для меня подскакивает снова. Я понимаю, что он никуда не денется, спрятался за дерево и вижу, что мой глухарь начинает снова токовать. Он распушил огромный хвост, расправил перья, но у него было перебито горло, и вместо песни из клюва пузырями шла кровавая пена. Песня не получалась, а он все равно пытался это делать. Он продолжал жить, бороться за самку, он ничего не видел в своей страсти.

Я вышел из-за дерева, присел. И тут он начал на меня наступать — то ли был в шоке от выстрела, то ли терять уже было нечего. Подошел ближе, подпрыгнул и начал меня крыльями избивать. В этот момент я понял, что совершил великий грех. Я прервал эту песню, эту жажду жизни — и ради чего? По сути, непонятно ради чего. Я застрелил глухаря, отвернувшись, чтобы не видеть, как он умирает, а потом долго рыдал.

Этот случай сильно повлиял на меня. Тогда я зарекся, во-первых, что никогда не буду охотиться на глухарей, а во-вторых, всерьез задумался о том, в чем же смысл охоты.

Страсть добывать заложена в нас на генетическом уровне. Мы пытаемся задвинуть ее поглубже, но она все равно вылезает. И пока я в силах добыть дичь, я буду это делать. Но очень важно не убивать механически, на автопилоте. Жалость к животным и страсть к добыванию периодически спорят в моей душе. Я же нормальный человек, не лишен чувства сострадания. Но рука никогда не поднимется убить олененка, косуленка, кабаненка, потому что это неправильно, не по фэншую.

Личный тотем

А еще я никогда не буду стрелять в медведя, потому что это мое тотемное животное. Медведь спас меня от смерти. Лет десять назад я работал в Магадане и шел однажды по очень тяжелому маршруту. И уже под вечер со мной случился, по-видимому, гипертонический криз. Я понимал, что умираю. У меня был с собой спутниковый телефон, и я подумал: кому позвонить перед смертью? Позвоню-ка своему другу шаману.

Звоню, объясняю проблему. Он говорит: «Я вижу. Не бойся, все будет хорошо. Я к тебе сейчас пошлю гонца, медведя. Когда он придет, ты сразу почувствуешь. Не сопротивляйся ему, просто скажи «заходи», и все. А когда вернешься на базу, налей ему водки и отпусти». И он послал ко мне дух медведя.

Когда он в меня вселился, это было как в фильмах: меня начало сильно трясти. Я задрожал и вдруг увидел мир как будто другими глазами. Описать это невозможно. И я пошел, хотя до этого идти не мог совсем. Я прошел 25 километров ночью по горной тундре, ни один человек не смог бы этого сделать, только медведь. Я пришел на базу, вылил на себя ведро холодной воды, выпил стакан водки, плеснул в костер, и он начал из меня выходить. И опять это было какое-то особое ощущение. Он ушел, но с тех пор я понимаю, что где-то внутри я медведь.

Взгляд со стороны

Жить подолгу одному мне комфортно. По большому счету я всегда был волком-одиночкой, еще с детского сада. Помню, все дети чем-то заняты, а я залезу на дерево, сижу и смотрю на всех сверху. Так и вырос человеком вне социума. И к публичным выступлениям отношусь с ненавистью, несмотря на то, что считаюсь популярным человеком в Фонде дикой природы.

Раньше по полгода проводил в тайге, сейчас меньше, но все равно времени достаточно, чтобы подумать обо всем на свете, перебрать массу эпизодов жизни, проанализировать их в спокойной обстановке. И в этом для меня терапевтический эффект одиночества.

Наедине с тайгой: дойти и выжить. Часть 1

Три здоровенных глухаря, весом килограммов под десять каждый, тяжело поднялись чуть ли не из-под ног и, рассевшись на ветвях ближайшего дерева, с любопытством уставились на устало идущего путника. Дик, не раз в юности ученый хворостиной за пустолайство и привыкший с тех пор ко всяким неожиданностям, даже голос не подал, только в недоумении переводил взгляд с человека на добычу, как бы говоря: «Вот же мясо, хозяин, почему не стреляешь?». Постояв с минутку, борясь с искушением, человек пошел дальше, упрямо прокладывая лыжню через заснеженный лес. А глухари так и остались сидеть на дереве, с интересом глядя вслед охотнику и периодически оглядывающейся на них лайке. Шел семнадцатый день пути…

  1. Медведь-грабитель
  2. Один в тайге
  3. Надо идти!

Медведь-грабитель

А начиналось все, как обычно. По первому декабрьскому снегу, когда земля, таежные ручьи, болота и речки уже успели основательно промерзнуть, штатный охотник Петр Шереметьев, загрузив видавший виды УАЗик всем необходимым, уехал по зимнику на свое зимовье. А чего ждать: лицензии выправлены, охотничий сезон в разгаре, осталось только Дика свистнуть.

Поначалу ничего не предвещало проблем, если конечно, такое вообще в жизни бывает, а тем более — в тайге.

Не первый год охотился Петр Витальевич. Года этак с 1976, как с армии пришел. И вроде ко всему был готов, да вышло иначе.

Нет, до зимовья добрались нормально, но только глянули с Диком на то, что осталось от жилья и бани — ничего, кроме нецензурных слов на человеческом и собачьем языке, подобрать не смогли. Снова приходил хозяин тайги, изверг косолапый, растуды его в кочерыжку. Напакостил основательно: что сожрать не смог, раскурочил…

Читайте также  Таллинн – жемчужина стран Балтии, средневековая столица Эстонии

Но опять же, чего зверя винить, когда сам виноват. Оставил однажды в избушке не спрятанные в железную тару продукты. Голодный медведь по весне до них и добрался.

Понравилось, видно, столоваться: третий год незваным гостем заявляется и крушит все подряд. А может, и подружек уже приводит.

Трое лыж сломал, отгрызая камус. Банки с тушенкой вообще в блины раскатывает. Металлический ящик с крупой зубами из квадратного в непонятную геометрическую фигуру превратил, так углы сплющил. Хоть здесь позлорадствовать можно, не перепало хулигану не крупинки — крышка-то плотная.

Но вот скажите, зачем медведю умывальник портить? Что интересного в пластиковой канистре, прикрученной к дереву. Так нет же, подойдет и обязательно когтями проткнет. В первый раз две дырки сделал, во второй — три… Нравится, что ли, как вода льется. Исследователь, елки-палки…

Пока наводил порядок, несколько раз к мысли возвращался: ну, как это хамло медвежье двери находит — что в зимовье, что в баню? Где он в тайге архитектуру изучал.

Дик бы, наверное, объяснил, да некогда ему: побежал по округе посмотреть, что да как — он свою работу знает.

Один в тайге

Участок в этот раз попался не из легких: снег, что крупа — без разницы, что на лыжах идти, что без них — все равно проваливаешься. Целый день на какие-то три километра убил.

А дома уже, наверное, давно беспокоятся, Галя и дети места себе не находят, а идти еще… Тьфу, блин! Да ну их, эти мысли, еще не хватало лыжи сломать.

«Нормально Дик, прорвемся. Объясни ты мне, псина моя золотая, как ты под таким снегом старую тропу снегохода находишь? По сугробам корячиться — я б давно уже спекся. Молчишь, кушать хочешь, я тоже, но не время пока — тронулись…»

Шел двадцатый день пути…

Раскатистым эхом отдаваясь в зимнем лесу, один за другим отгремели выстрелы. Пес в недоумении вылез из будки и уставился на хозяина, как бы спрашивая: «Ты в своем уме? Зачем без толку патроны жжешь?».

Только вчера взяв след, он выгнал на место, где недавно стоял Петр Витальевич, молодого сохатого. И надо же было охотнику в этот момент дальше по путику тронуться, капканы проверить. Потом-то, когда по следам разобрался, что к чему, пришлось к Дику подлизываться, а то он и подходить не хотел — обиделся.

Молодец он, конечно, но в календаре не смыслит не бельмеса. Новый год наступил. Вот и салютовал охотник. Зря, что ли, ядреную бражечку к празднику две недели холил и лелеял — как раз пригодилась после баньки…

Вот только в это время охотник должен был быть уже дома. И родные, и друзья об этом знали. И сообщить, почему не пришел, не было никакой возможности: за 240 км от Амурска сотовый не берет. А спутниковый телефон купить — так дорогой, собака, что по цене, что по связи. Выход один — домой нужно было идти пешком.

Надо идти!

Из-за огромного количества выпавшего снега оттаяла земля, как под пуховой периной, и вскрылась горная река Хатка. Не наученный плавать УАЗик провалился. Пришлось вытаскивать лебедкой и ставить на чурки, чтобы летом не утоп. Эх вы, ноженьки резвые, выносите, родимые… Вот только в 54 года, за три месяца до пенсии, у человека здоровье — явно не как у двадцатилетнего. Хотя — как сказать…

Дорога, она никуда не уйдет. Была слабая надежда на вертолет, да задавил ее человек на корню: надеялся только на себя. Здесь ведь как: позволишь себе расслабиться — все, пропал. А у тайги со слабыми разговор короткий — и никто не узнает, где могилка твоя…

Значит, торопиться с выходом, не продумав все до мелочей, не следовало ни в коем случае. Да и не получилось бы быстро: злодейский медведь лыжи-то сожрал. Охотничий инвентарь сначала нужно было изготовить.

Человек выходил из тайги, намеренно покинув обжитое зимовье, в котором можно было продержаться и ждать помощи хоть до весны. Продуктов хватало, рыбы наловил с запасом, а добыть зверя для опытного охотника при наличии некоторого везения — тема вполне реальная. В принципе, для этого и лицензии покупал…

Так зачем же пошел, взвесив все «за» и «против», прекрасно понимая, что его ждет. На самом деле, никакой загадки здесь нет. Если бы не огромное количество выпавшего снега, он мог спокойно добраться в Амурск на машине. Точно осознавал, что начнется, если не вернется домой вовремя — родные и друзья обязательно организуют поиски. Снег мягкий, не слежавшийся — лыжник проваливается. По таким сугробам даже вездеход не пройдет. А искать будут обязательно, значит, риск завязнуть в тайге остается и для других. Этого допускать не хотелось.

К тому же, человек верил в свои силы. Продумал все до мелочей — по крайней мере, так хотелось думать. Тщательно подобрал одежду и обувь, рассчитал до грамма количество продуктов, взял с собой небольшую бензопилу и топор.

И пока шла подготовка, они с Диком ели от пуза, нагуливали жир в дорогу…

Андрей Самченко, Амурская область. Фото автора

Начальники тайги: как живут отшельники в заброшенной сибирской деревне

«Летом 2017-го я ходил в тайгу, на две недели, один, — рассказывает пользователь Pik­abu под ником sad­mad­crou. — Без желания выживать, что–то доказывать. Путь ради пути. Чтобы просто побыть наедине с собой, отдохнуть от интернета, мобильной связи, а последние годы замучившая меня бессонница стала своеобразным топливом в виде пинка под зад собрать рюкзак.

До этого в походы не ходил, в сольные тем более. Началось все с зудящего желания зимой, в период, когда был очередной дедлайн и хотелось просто разорвать любого встречно-поперечного, прогуляться в тайгу до заброшенной деревни Князевки. По мнению «Википедии», там уже никто не живет. Как оказалось, это не так».

Путь

Старт от поворота на деревню Гриневичи, последний оплот цивилизации перед глухой тайгой, автобус высадил в 18:30 по местному времени. В уши ударила тишина леса, а в нос — необычайно вкусный воздух. Да, именно вкусный! После затхлого, намертво прокуренного Омска этот воздух показался амброзией, его хотелось не вдыхать — пить. И тишина… Она подкреплялась полным отсутствием мобильной связи.

Первой целью было пройти десяток километров, уйти подальше от цивилизации и встать на привал. Дорога шла то вниз, то вверх. Начал слегка одолевать гнус. От него спасал накомарник и разведенный на спирту деготь, лучший друг таежника. Пели птицы, и на душе было так хорошо, что самому хотелось петь. Ощущения из детства — впереди неизведанное и ты ни одному микроорганизму во вселенной ничего не должен. Светлые чувства.

На Малиновку вышел к десятому часу вечера, она неожиданно наплыла на меня, лес вытолкнул в пустое пространство бывшей деревни. Заросшие домовые ямы, остатки загона для коней и таежная речушка с одноименным названием. Я заночевал на повороте на бывшую деревню Верхний Турунгас, рядом с еловой рощицей. Костер разводить не было сил, просто поставил палатку, сделал чай на горелке и провалился в черноту сна.

Изначально я пытался прогнозировать, как буду спать один в тайге, будет ли одолевать типичный для горожанина страх перед лесом. Оказалось, все это ерунда, эти страхи остаются в городе. Протопав 11–12 километров с 40-килограммовым рюкзаком в жару, я избавился от всех страхов подчистую. К тому же я воткнул в уши беруши: ночью лес очень громкий, орут всякие птицы, шорохи и так далее. В палатке было уютно, чувствовал себя защищенным.

О гнусе

Таежная мошка меня вообще не ест, только мешается перед глазами. Это раздражает. Комаров в июне много, репеллент спасает слабо, накомарник — лучший друг. Клещей не было, я часто осматривал пропитанную репеллентом от клещей энцефалитку и не снял ни одного товарища. Оводы присутствовали номинально и не мешались, пару раз я видел шершней — гигантского размера пчелка, сантиметров пять или шесть. Шершни дрались, а я выступал в роли пассивного наблюдателя.

Один раз я вышел ночью в полной темноте в туалет и был крайне удивлен. Повсюду около палатки светились желтые звезды. Сначала подумал, что это майские жучки, но объекты не двигались. При детальном рассмотрении оказалось, что это такие своеобразные гусенички со светящейся задней частью. Название, увы, не знаю. Отшельники рассказывали, что в древние времена в деревнях набирали этих гусениц и гнилушки (место их обитания) в емкость, и при свете такой «лампы» вполне можно было даже читать.

Живность на пути

Утром второго дня ко мне пришли лоси. Топтались у палатки, фыркали. Заснять не получилось: при виде меня ребята спешно дернули в тайгу. Место второй ночевки вообще изобиловало живностью. Рядом с палаткой было гадючье гнездо, его хозяйка частенько грелась на солнышке, сразу уматывая под елку при моем появлении.

В тот день впервые прошел дождик, и дорога раскисла до состояния сметаны. Подойдя к очередной большой луже, я увидел свежайший след хозяина тайги килограммов так на 400, размер ноги 45‑й, не меньше. Фотографировать не стал, спешно покинул место. Вообще, следы медвежат и мишек средних размеров встречались постоянно, а через каждый метр — следы лосей.

Отшельники брошенной деревни Князевка

На третий день я вышел к деревне. Потоптался у ворот, покричал хозяев и, решившись, отогнул проволоку и вошел. До меня дошло, что эти ворота нужны для того, чтобы кони не убегали в тайгу.

Интересные ощущения одолевают, пробирает аж до костей. Пустая безжизненная деревня. Дома-то стоят, прикрытые запущенными огородами и слегка покосившимися заборами, а людей нет. Навстречу вышел мужичок в картузе и забормотал приветствие. Пожали руки, познакомились. Мужичка зовут Леонид, и он постоянно живет в единственном живом доме с еще одним отшельником Василием. Позвали в избу. Я сказал, что обязательно зайду, но мне нужно куда-то встать с палаткой, желательно поближе к речке. Мужички посоветовали старую царскую заросшую дорогу, которой уже не пользуются лесовозы.

Мое общение с Василием и Леонидом стало откровением. Для меня распахнулся целый мир баек про жизнь в лесу, деревне. Про экзистенциальный вакуум в теле деревенского жителя и как с ним бороться. Как-как? Алкоголем, конечно же! Отсюда и смена места жительства Леонида, мигрировавшего из пьющей вороватой разухабистой Атирки в Князевку на полную пожизненную реабилитацию три года назад. Леню привез Владимир, брат Васи, едва живого, упитого напрочь. Сжалился над одноклассником. Теперь Ленька помогает с конями и по дому.

Василию сложно со всем справляться. Много лет назад при разборе дома на ногу ему упало бревно, и теперь он ходит всегда с палочкой, иначе никак — стальная пластина на десять болтов и ибупрофен постоянно. Василий очень начитан и интеллигентен, зачитывается фантастикой, с ним приятно разговаривать. Леня же, напротив, прост, мало чем интересуется, но тем не менее по-простому добр.

Я решил не идти дальше на Туй, еще 40 километров пути по внезапно возникшей жаре не придавали желания геройствовать. В конце концов, я выбрался на отдых и решил отдыхать. Поселился на живописном участке на речке, ходил каждый вечер к мужикам за историями и общением, получая огромное удовольствие от компании.

Об алкоголе

Отношение спокойное, иногда пьет даже Леня, которому надо бы вообще не пить. Я захватил с собой две бутылки водки, купил в мини-маркете на автовокзале Тары, когда узнал от аборигенов, что в Князевке все же кто–то есть живой. Водка в тайге вообще мастхэв как антисептик тела и души. В первый вечер пили за знакомство, спокойно и одухотворенно. Никто из мужиков не впадает в состояние берсерка от спирта. Только Леню, если сильно выпьет, начинает от алкоголя троить — речь путается и руки трясутся.

Водку часто привозят охотники, рыболовы и просто случайные путники. Особенно зимой, под Новый год и месяц после у мужиков скапливается огромное количество бутылок. Угощают нещадно. Сами же ставят бражку на березовом соке, о ее питательных и живительных качествах для нутра очень любит разоряться Леня. Бражка и правда хороша.

Лошадки

Они для души. Их, конечно, иногда продают, этим занимается Владимир, но по-серьезному статьей дохода это назвать сложно.

Лошади в деревне гуляют сами по себе, на свободном выпасе. На зиму для них заготавливают корм, косят траву и привозят еще овса. Очень многие пугливые, но мне удалось погладить морды парочке. Настоящим бичом для них является гнус, от него пытаются спрятаться в полуразрушенных домах, на старом зернохранилище. От мошки и комаров у коней кожа ходит ходуном.

Был забавный случай. В зной жеребятки штабелями улеглись рядом перед домом, штук шесть, не меньше. А мамки ушли пастись. Внезапно залаяли собаки, жеребятки проснулись и давай метаться в панике, не понимая, где мамаши. Жались друг к другу, успокоились нескоро.

О простой мужской пище и подарках

Я сидел у мужиков каждый вечер и ел простую грубую пищу. Вкуснее мраморной говядины и лобстеров. Грубый хлеб, картошка, лук, вкуснейший гороховый суп от Василия, бобрятина. Ага, бобрятина. Я сначала подумал, что это такая жирная разваренная говядина, но нет. Нюансы вкуса катастрофически малы. Мясо подкидывают охотники, они частые гости в Васиной избе. Кстати, Вася не берет ни копейки за ночлег, а на попытку дать денег обижается.

Читайте также  Опасности путешествия по Австралии

Я подарил Василию хороший нож. Оставил всю оставшуюся еду и половину своей аптечки, репелленты и все расходные мелочи. В следующем году обязательно снова поеду в Князевку и повезу мужикам машинки для кручения папирос, табак, диски с фильмами. Они их смотрят на старом DVD-проигрывателе, подключая его к аккумулятору.

Вот такая вышла у меня тайга, тайга одному обернулась иначе.

Источник

А вы знали, что у нас есть Instagram и Telegram?

Подписывайтесь, если вы ценитель красивых фото и интересных историй!

Невероятная история студента, который бросил всё, ушел в тайгу и нашел золото

Он не должен был выжить.

Екатеринбуржец Алексей Дозморов понял, что жить по всем правилам скучно и необязательно, и хакнул систему. Он отказался от материальных благ и в одиночестве ушел в тайгу на полгода. Во время странствий он чуть не умер, но именно благодаря случаю стал золотодобытчиком — теперь он хорошо зарабатывает и путешествует. Безумная история Алексея — о дауншифтинге, дикой тайге, жизни с медведями, чтении Хемингуэя в брошенной избушке и добыче золота.

К настоящей свободе я пришел к 24 годам. К той свободе, которая в социуме приглушается всевозможными законами и ограничениями. Все случилось просто: в 16 лет я смотрел панорамы Google Earth и вдруг понял, что хочу в горы. У меня не было никакого снаряжения, поэтому я взял старый садоводческий рюкзак, нашел какую-то пенку, спальник и в одиночестве отправился в горы на Южный Урал.

Я вернулся домой и продолжил учиться и работать геофизиком. Я стал ходить в короткие походы по Уралу и так к ним привык, что если вдруг засиживался дома слишком долго, то впадал в затяжную депрессию. Однажды после долгого перерыва я не мог заставить себя куда-то поехать, у меня стоял психологический барьер. Тогда я поехал в горы через силу, и постепенно все стало налаживаться. У меня кончились все нервные тики, я обрел равновесие.

На северо-востоке России я впервые оказался в 2014 году. Тогда я несколько дней жил в Магадане у незнакомых людей, которых нашел в том же Google Earth, и катался автостопом по «дороге костей» (трасса от Якутска до Магадана). Там я успел проникнуться атмосферой упадка — повсюду были ржавые жилые дома без окон, везде висели плакаты с советскими лозунгами, а горячую воду давали два раза в день по расписанию. Я должен был пройти маршрут за два месяца, но у меня не получилось: путь преградила река. На картах в этом месте была тросовая переправа, но на деле ее не оказалось.

Я решил вернуться на Колыму летом 2015-го, чтобы побывать на трех хребтах на северо-востоке: Черского, Омском и Верхоянском. Маршрут получился сумасшедшим для пешеходного, больше тысячи километров. Я не мог остановиться: чем севернее я удалялся, тем интереснее мне становилось. Поэтому часть маршрута (около 500 километров) я решил проплыть по рекам на лодке, с 70 килограммами груза сделать так было бы проще.

Я был впечатлен теми местами: мне хотелось двигаться все дальше и дальше за горизонт, к лесотундре и простору. Это кружит голову, ты не знаешь, что делать с этим чувством свободы. С тебя снимается все то, что ты надел на себя в городе, ты становишься ближе к самому себе. Все обостряется: и слух, и зрение, и обоняние. Обрывается информационный поток, становится пусто. Но потом ты начинаешь медитировать, относиться к повседневным проблемам намного проще и по-другому смотреть на вещи

Все шло по плану, но я опоздал: вода в реке Омулевке упала, и большую часть лодку приходилось тащить по камням. Во время переломных моментов думал, зачем ввязался в это, не имея опыта одиночных сплавов. Но я решил: я ведь хочу, зачем мне ставить себе какие-то рамки? Тем не менее горный поток воды был мощным и беспорядочным. Меня тащило, я буквально прилип к лодке. Время от времени меня выкидывало на мель, на огромные палки, едва не переворачивало. Вода хлестала меня, била по лицу.

До точки, где я должен был причалить, оставалось километра 3 — дальше шли страшные пороги, которые я должен был обойти по берегу. Но причалить у меня не получилось: скорость течения доходила до 10 километров в час, поток меня сносил. Тогда я понял, что все: я стал быстро приближаться к порогу, где река шириной в 50 метров сужалась в 10 раз, а после — водопад. Моим последним шансом был небольшой уступ, но он оказался слишком скользким: я прыгнул на него, но соскользнул и потерял лодку. Ее унесло вперед, а я полетел вслед за ней.

Меня стало кувыркать в ледяной воде, бить обо все подряд. Одежда тащила меня на дно. Я понимал, что главное — не вдыхать. Но потом река стала поворачивать на 90 градусов, и меня забило под скалу. Я оказался под водой. Там ко мне пришло осознание, что конец где-то близко. Сначала ты чувствуешь, что задыхаешься, затем случаются судороги. А потом ты просто перестаешь что-либо ощущать. В глазах постепенно темнеет, тебе даже больше не холодно. Ты просто видишь яркий свет сквозь воду изумрудного цвета, а потом спокойно закрываешь глаза.

Человеку нужно не слушать никого и жить так, как ему нравится. Тогда ты всегда будешь собой. Нельзя давать обстоятельствам изменить тебя и превратить в офисный планктон. Нужно уделять больше внимания не конечной точке, а тому, что тебя окружает. Это заложено в наш менталитет: мы постоянно стремимся куда-то дойти. А северо-восточные народы просто идут — и все

Я не помню, как я перестал бороться. Но мысль о том, что все заканчивается, меня почему-то не пугала — я был полностью спокоен. Позже я очнулся на отмели. Как это произошло — я до сих пор не понимаю. Меня не слушались ни руки, ни ноги. Любое движение причиняло моему телу боль. Зрение упало, все вокруг казалось мне очень расплывчатым.

Я увидел на берегу домики для охотников и дополз туда на четвереньках. В тайге много домиков для охотников, которые остались еще с советского времени, когда там пытались развивать туризм. Любой может свободно туда зайти и бесплатно остановиться — главное, оставить после себя спички и дрова. Многие оставляют какие-то минимальные запасы еды, которые иногда спасают жизнь другим охотникам и путешественникам. Внутри избушек обычно стол, нары и всякие запасы: крючки, рыболовные снасти. В тайге это подарок судьбы.

У меня было всего три комплекта вещей, но лодку унесло вместе со всеми припасами — я остался один на один с тайгой. Повезло, что со мной остались документы, мокрый телефон и сухие спички. Я смог разжечь костер и лег приходить в чувство. Я мылся в речке мхом как губкой (отличное обеззараживающее средство, которое чукчи используют вместо подгузников). Если хотелось принять ванну, я выгребал на берегу яму из камней, грел на костре воду в ведре и наполнял ее.

В городе сложно понять человека и правильно его оценить. Люди маскируются под среду обитания. Но достаточно съездить с человеком на природу хотя бы на 2–3 дня — туда, где нет цивилизации, в какое-нибудь межсезонье — он выпадет из зоны комфорта и скинет с себя все маски, как шелуху. Вот тогда получится увидеть его настоящего. Самые пафосные люди, как правило, при попадании под затяжной дождь начинают ныть и плакаться, показывают слабость и беспомощность

Первые три дня я не понимал, где грань между сном и реальностью. Мне казалось, что мой рюкзак вынесло на берег — я срывался с места, проверял, но ничего не находил. С собой у меня осталась ракетница (сигнальный пистолет) — чтобы хоть как-то прийти в себя, я кричал и стрелял в воздух. Я много спал, а в перерывах читал сборник рассказов Хемингуэя, который нашел в избушке. Но через дня три я понял, что если не выберусь отсюда сейчас, то этого не произойдет уже никогда. Поэтому я решил идти на юг.

Идти было тяжело. Я не ел уже много дней, питался прошлогодними ягодами, шишками и листьями деревьев. Было сложно понять, ночь сейчас или день, потому что на севере полярные широты, где солнце вообще не заходит. Я потерял ориентацию во времени и пространстве. Позже я чудом вспомнил, что уже был здесь раньше и в 2014 году оставлял в домике километрах в 50 отсюда немного сгущенки. За двое суток я кое-как дошел туда, а на месте нашел свою сгущенку. Бонусом оказались чьи-то сковородка, мука и соль, и я испек лепешки. Это было самой вкусной едой, которую я когда-либо ел.

Отлежавшись, я начал двигаться дальше. До города оставалось около 160 километров, до дороги — где-то 75. Я знал, что нужно любой ценой туда дойти, но силы меня покидали. Целые сутки я просто шел вперед в бессознательном состоянии и не думал ни о чем, это был марш-бросок на автопилоте. Когда я подошел к дороге, я услышал вдалеке техногенный звук железа и пошел на него. Спустя несколько часов я дошел до его источника и просто упал на дорогу. Позже я увидел вдалеке машину и сумел поднять руку, чтобы меня смогли заметить.

Меня подобрали сотрудники золотодобывающего предприятия. Меня поселили в домик, сводили в баню и стали откармливать кашами, мясом и супами. За 4 дня я пришел в себя и смог ходить с палочкой. Однажды мы с этими людьми разговорились — они узнали, что по профессии я геофизик, и предложили мне работу. Я позвонил домой и сообщил близким, что остаюсь. Так я стал старателем: мне нужно было ходить с лотком, похожим на деревянное корытце, и смотреть, сумели ли ковши экскаваторов докопаться до золота. Я нагребал в ведро кучу грунта, промывал его в лотке и смотрел, будет ли экономически выгодно его добывать. Если золото обнаруживалось в достаточных количествах, начиналась промышленная промывка.

Это было круто и больше походило на санаторий: с утра я приезжал на участок, осматривал его и проверял, давал задание горному мастеру — а сам шел по своим делам, собирать грибы или ловить рыбу. Но при этом за месяц зарабатывал около 100 тысяч рублей (сотрудники на позициях выше получали до 150). Я уехал оттуда только в октябре, проработав золотодобытчиком с июля. Теперь у меня есть возможность ездить туда на заработки с любым графиком. Я могу полгода работать, а полгода — спокойно путешествовать. Это идеальный для меня способ заработка и режим работы, потому что ждать отпуск каждые полгода больше не нужно. Полгода ты предоставлен сам себе — делай что хочешь.

Во всем плохом нужно уметь видеть что-то другое. Если это случается, значит, это какое-то неявное событие, которое в дальнейшем может круто изменить твою жизнь. Я чуть не погиб, но это случилось в нужный момент и полностью изменило все. Важно слушать себя и жить своей жизнью. Я стал замечать, что люди стремятся к карьере или чему-то еще в будущем подобно тому, как я стремился за горизонт и не видел того, что вокруг меня. Если у них спросить, что такое «сейчас», многие будут в замешательстве и не смогут ответить

Сейчас я счастлив, что все произошло именно так — это случай, который подстроила Вселенная. Я понял, что важно слушать себя. Если бы я не поехал туда (а меня отговаривали все), то сейчас не был бы свободен. Я бы получал среднюю зарплату и не имел бы таких возможностей. Но сегодня деньги определяют степень твоей свободы, это твои возможности. Конечно, сейчас можно быть бродягами-хипстерами, якобы отказываться от денег в пользу свободы. Но это жалкая пародия на настоящих бродяг, которая осуществляется в противовес системе. Часто они просто любят жить за счет других. Закинь их в настоящую тайгу — и они мигом перестанут быть хиппи и превратятся в обычных городских хомячков. Но каждый выбирает для себя свою свободу, у всех своя зона комфорта. Необязательно уходить в леса, важно просто сделать свой выбор.

Интересная история: тайга одному

Придерживаясь направления по компасу, иду террасами сопок. Близится вечер и пора подумать о ночлеге. Спустившись с террас в низину, можно попробовать напрямик выйти к Бикину, но кто знает, сколько по пути будет проток и трудно проходимых зарослей. В которых можно долго идти параллельно реке, не приближаясь к ней. Это на больших картах Бикин течет с востока на запад. Тут он местами меняет свое направление и под прямым углом, да и сам рисунок реки может меняться каждое половодье.
Выйдя на небольшую текущую по границе сопок и низины речку, решаю ночевать здесь. Но не так просто найти правильное место для костра и палатки. Останавливаю свой выбор на каменистом островке-отмели. Если пойдет дождь и воды в реке прибавится, меня скорее всего, подтопит. Но это меньшее зло, чем лесной пожар в тайге по колено засыпанной сухой листвой.
Разведя костер, первым делом сгребаю туда всю листву с островка. Обрывистым берегом и сопкой я защищен от ветра, не на шутку разгулявшегося в верхах. Носимый меняющимся в низине направлением ветра дым предупредит находящееся в пойме зверье, что сюда ходить не надо. Разве что любопытный медведь или тигр может прийти за мной по моим следам. Если это так, надеюсь, что костер убедит зверя соблюдать дистанцию. Натаскав дров и поставив палатку, используя как сковороду крышку котелка, готовлю жаркое на ужин, а в котелке тушу кабанятину в дорогу.
Сказать, что ночевать в тайге, где тигры и медведи, мне не страшно, было бы не правдой. Я здесь на тех же правах, как и все живое вокруг.
Ветер в верхах усиливается. Лес трещит падающими ветвями и шуршит листвой. По небу клочьями несутся подсвеченные луной облака. Но усталость дает себя знать, и сон смаривает меня.
Прежде чем забраться в палатку, на всякий случай стреляю в воздух из ружья. Рюкзак в чехле от дождя подвешиваю на освещенное костром дерево, рядом с рекой. В случае подтопления мне нужно будет только выбраться из палатки и сдернуть её.
Засыпая, вижу картинки из фильма «Дерсу Узала». Те, где всю ночь вокруг их места ночевки ходил тигр. Все это было где-то здесь. Да и ночь с непогодой очень похожа.
Выспаться, как следует, не удалось. Приходилось подниматься, подкладывать в костер дров. Поправлять его так, чтобы завихрения опускавшегося вниз ветра не несли искры на палатку. Шумела тайга, ревел в верхах ветер. К утру все стихло.

Читайте также  Подводные озера океанов

Сомневаясь, что речушка, на которой я ночевал, именно та, за которую я её принял, а не одна из проток Бикина, поднимаюсь по ней немного вверх. Убедившись, что все правильно, забираю круто влево.
Иду посвистывая, покрикивая, перехожу одну низину, вторую, за которой выхожу к сидящему на поваленном дереве охотнику. Задумавшись о чем-то, он смотрит в сторону и нервно курит. На коленях карабин «Тигр». Окликаю его, чтобы обозначить себя, подхожу, здороваюсь. Спрашиваю, далеко ли до метеостанции.
-Да. Здесь рядом. А ты-то откуда.
Рассказываю ему, кто я, откуда иду о своей ночевке в лесу.
— Так это ты, значит, ночью стрелял?
Докурив одну сигарету, закуривает вторую.
— А ведь я тебя только что чуть не застрелил…
— Сначала стадо кабанов прошло стороной. А потом вижу, еще кто-то идет. Людей в той стороне точно быть не должно. Думал изюбрь…
После паузы продолжает:
— Уже на мушке держал, и палец на спусковом крючке. Потом мелькнул оранжевый цвет, засомневался. У изюбря такого нет.
Сергей тяжело вздыхает.
Странно, но в момент, когда легкого нажатия спускового крючка было бы достаточно, чтобы весь этот мир для меня кончился, не было никакого предчувствия, ни намека. Ни изнутри меня, ни извне. И сейчас никаких эмоций. Даже напротив, удивляющее меня полное спокойствие. Кроме, разве что, чувства вины перед человеком, который по нелепой случайности чуть не стал убийцей.
Спасибо знакомому, который, купив себе новый рюкзак, предложил мне этот, ставший ему не нужным. Хорошо, что собираясь в тайгу, я не купил себе новый рюкзак, а починил и укрепил этот, с оранжевыми вставками.
Сергей провожает меня до бывшей метеостанции. Теперь тут только метеопост и свежие постройки принадлежащей ему принимающей рыболовов базы.

Здесь несколько работников, занимающихся строительством еще одного гостевого дома, и приемом клиентов. Между постройками на цепях у конур-срубов три лайки. В стороне дымит завешанная рыбой коптильня.

Знакомлюсь с начальником метеопоста. Александр хороший охотник. Зимой занимается промыслом. Отношение его ко мне вполне доброжелательное, и я предполагаю задержаться тут на день-два, в надежде на попутную лодку.
Туристов-рыболовов с проводниками местными сюда поднимается уже немного. Сказывается удаленность и стоимость бензина. От Красного Яра до сюда примерно сто сорок километров. Вверх, до Улунги, до которой отсюда по реке около семидесяти километров, лодки и вовсе ходят редко.

Истории про лес

Ужасное существо в лесу

Эта страшная история ужасов произошла со мной пять лет назад. Мне тогда было 19 лет. Я с двумя своими лучшими друзьями решили съездить на охоту.

Ужас в лесу

Как-то раз я пошел в лес погулять, времени было часов 9 вечера, лето, жаркий день. Моя дача находиться рядом с лесом, метров 100-200 до его окраины. Я пошел к лесу.

Лопатинский лес

Мой дедушка (все звали его просто дед Шурка) был шофером на старом разбитом авто, не то «ГАЗике», не то «УАЗике» — в общем, все называли эту машину «козлик».

Плач в лесу

Мы с мужем решили обзавестись летним домиком в деревне, чтобы проводить там время отпуска. Купили дом, все обустроили, перевезли вещи. В первый же день.

Случай в лесу

Парень с девушкой ехали по отдалённой просёлочной дороге на машине. Пока они ехали, наступила ночь, а они заблудились и оказались в лесистой.

Грибница

Моя бывшая свекровь — сумасшедшая грибница: ее хлебом не корми — дай в лес сходить. Особенно осень туманная ее привлекала.

Девочка в лесу

Слышал от соседа по даче следующую историю. Его друг служил в Ханты-Мансийском АО. Кругом тайга на сотни километров и ни одной живой души.

Гнилое болото

Я работал на нефтяном месторождении на Севере. Место было глухое, с названием, которое на местном наречии означает нечто плохое и злое.

Пустырь

Еду в Смоленск оформлять машину. Солнечный летний день, на заднем сиденье — еда, напитки, теплое одеяло. Возможно, придется переночевать.

Болотная тварь

Парнишка — лет одиннадцати на вид — поднял камень и, прицелившись во что-то, бросил. С громким и тягучим плеском камень упал в воду. .

Делянка

Слышал я эту историю пару лет назад в деревне. Трое друзей-охотников поехали в лес на открытие охотничьего сезона — взяли ружья, выпивку, собак загрузили в «УАЗы» и отправились в путь. .

Лесная старуха

В старинных сказках и сказаниях часто упоминают о духах, живущих в лесах. Конечно, по большей части это вымысел, но в каждой сказке есть доля правды. Двое жителей из деревни под названием .

Лесополоса

Эта история случилась не со мной, а с моей подругой. Ей я верю, да и нет смысла такое выдумывать. После этой истории я опасаюсь ездить, а тем более ходить пешком по лесу в сумерках или в темноте .

Логово Снанена

Существует множество историй о полянах дьявола, или чертовых кладбищах, где выжжена земля, где погибают птицы, животные и люди. География подобных мест весьма разнообразна.

Мертвая луна

Когда-то давно мне дядя рассказал вот такую историю. Однажды он ходил в лес (был лесничим) и ночевал в маленьком домике посреди леса. В одну из ночей было полнолуние. Хотя луна была видна.

Могилы в лесу

Материалы для истории, которую я хочу представить на ваш суд, я собирал несколько лет. Исходной опорой являлся услышанный в детстве рассказ моего дяди, который в 70-х — 80-х годах прошлого.

Огни в лесу

Летняя жара ухудшала уже и без того пропащее положение. Я битый час бродил по лесу и уже отчаялся найти путь назад. Телефон не ловил сигнал, а любые попытки прислушаться к звукам в надежде .

Таёжный ужас

Дело было осенью. С двумя товарищами, что были много старше его, Константин уже двое суток был в пути. Везло не особо, усталость уже давала знать о себе. Совсем было упало настроение охотников.

Трагедия в Поволжье

Случилось это в начале 80-х годов в Поволжье. В густом лесу примерно в километре от небольшого городка пропали три подростка — две девушки и один парень. Всем было по 17 лет, учились в.

Заветная тропинка

Есть в дикой Нарымской тайге странные места, где путнику в конце дня открывается иной мир. Не сразу. Сначала все привычно и обычно: высокоствольный сосновый древостой сменяется.

В лесу

В школьные времена летние каникулы я проводил в деревне у бабушки. Деревня находилась рядом с лесом. Я часто брал маленькую корзинку для грибов и уходил бродить по лесу в поисках.

Таёжный барак

Расскажу историю, которую рассказал мне отец. А её ему поведал его близкий друг, с которым он общается с детства. Его я тоже неплохо знаю, он врать не будет.

Костер под дождём

Случилось это лет тридцать назад, когда я ещё школьником приехал к бабке в деревню в Сибири. Бывал я там к тому времени уже не раз, и поэтому.

Пятый

Однажды четыре туриста заблудились, забредя за городом в глухую чащу. Как-то у них вышло, что они остались без спичек. Было студёно, погода испортилась, вечер наступил.

Ночь в лесу

Два года назад я заблудился в лесу. Крупных зверей там никогда не водилось, и самое необычное, что может там увидеть дачник-грибник — это белки и ежи. Но знаете, ничего.

Хижина в лесу

У всех у нас есть хобби. Есть то, что чем мы занимаемся за деньги, а есть то, что действительно нам нравится. Кто-то делает потрясающей красоты фотографии, кто-то.

Домик у леса

Мы с женой уже давно хотели переехать подальше от городской суеты. Её беременность послужила толчком для этого, ведь мы хотели, чтобы наш малыш рос на свежем.

Чёрт из леса

История эта дошла до меня через десятые руки, то бишь уста, поэтому о её достоверности судить сложно. Похожа на туристическую байку, но быть такое, думаю.

Последний танец

Это произошло с девочкой, у которой была тяжелая болезнь ног. Девочка большую часть жизни была прикована к кровати. Когда врачи сказали, что жить ей осталось пару месяцев.

Несчастье в лесу

В выходные я была на дне рождении у подруги, где среди прочих гостей был ее дядя Василий Геннадьевич — мужчина лет за семьдесят, умный, начитанный, который знает массу интересных историй.

Таежная поляна

Эта история произошла со мной в возрасте 16 лет. Моя бабушка родом из маленькой таежной деревни, где на момент моего последнего пребывания осталось только 12 жилых дворов.

Встреча у костра

Уже 11 лет я ношу в себе память об одной странной встрече. Когда мне было 17 лет, я вела довольно бестолковую жизнь с бесконечными пьянками и гулянками.

То, что я почти забыл

Когда мне было 9 лет, то есть 40 лет назад, в пионерском лагере под Красноярском со мной произошел несчастный случай. Я, влюбленный в новую вожатую головастик, сбежал сразу.

Портреты

Однажды после долгого дня блужданий по лесу один охотник был застигнут ночью посреди чащи. Уже стемнело, и, не имея понятия о своём местонахождении, он решил идти в.

Воспитанные дети не искажают лиц

Сначала пропала молодая женщина — провожала мужа в город, обратно шла через лес, но до своего дома не дошла. Потом — пожилой (по деревенским меркам, 62 года) мужчина.

Красные столбы

Дождь активно барабанил по оконному стеклу, струйки воды с бульканьем стекали в большую зеленую бочку, в которой, по всей видимости, когда-то хранили краску.

Ужас из леса

Приближался день рождения Билла. Этому чертяке исполнялось 22 года, и он решил нехиленько гульнуть. К счастью, экзамены в колледже уже закончились, поэтому можно было.

Охотники

В ту ночь в небольшой охотничьей избушке был пир. Отмечали мужики удачную охоту — давненько не удавалось добыть столько дичи. А тут и по деревне раздать хватило, засолить.

Берёзовый лес

Я наполовину якут. Мать — русская, и вырос я с родителями в крупном городе, но дед по отцу — прирождённый охотник. Он охотился с 11 лет и даже сейчас.

Позывные над тайгой

Я всегда мечтал совершить хотя бы небольшое путешествие вглубь нашей страны, в Сибирь. Почему-то меня тянули непроходимые таёжные тропы, зловонные трясины и стаи комаров.

Так наказывает Хозяин тайги

Лет пятнадцать назад мой приятель Валентин являлся типичным продвинутым москвичом. Всё у него было на мази: небедные родители, хорошая квартира, после учёбы наклёвывалась.

Нечисть в тайге

Случилось сие с моим родным дядей из Якутии. Живёт он в сельской местности, работает учителем. Как-то раз осенью он с другом решили поохотиться на уток.

Старик и лес

Я люблю экстремальный отдых. Однажды я собрал экспедицию из двенадцати человек, и мы, набрав всей необходимой провизии, отправились в путь. У опушки леса нам повстречался.

Машина-невидимка

Это было в середине лета 1977-го года. Лето это памятно в первую очередь тем, что именно тогда в Красноярском крае из магазинов начисто исчез шоколад, как выяснилось.

Самая шумная ночь сентября

— Это она? — спросила Джой. — Да, — ответил Рик. Его белобрысые волосы серебрила луна. — Она самая. Хижина с призраками. Джой внимательно посмотрела на низкое.

Мистер Гилспи предпочитал никогда не иметь дела с туристическими агентствами. Путешествуя за границей — что случалось довольно часто, ибо он был весьма состоятельным.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: