Как живут таджики у себя на родине Ч1 - KRINTEL.RU

Как живут таджики у себя на родине Ч1

Как живут таджики у себя на родине (фото)

Когда-то мы были жителями одной страны, а сегодня, увидев этих смуглых людей на улицах русских городов, чувствуешь некую неловкость. Это гастарбайтеры, приехавшие в нашу страну на заработки. Как живут таджики у себя на родине? Что заставляет их по девять месяцев в году проводить вдали от семьи, чтобы помочь близким?

Страна контрастов

Перефразируя известную цитату, можно сказать, что Таджикистан – страна контрастов, где роскошь соседствует с вопиющей бедностью и нищетой. Именно они заставляют тысячи граждан страны покидать ее пределы и отправляться на заработки, чтобы дать возможность сводить концы с концами членам их семей.

Таджикистан сегодня – аграрно-индустриальная страна. Большая часть населения проживает в сельской местности. Если проводить параллель с 1991 годом, то ее экономический потенциал сократился на 50 %. Промышленные предприятия закрыты, русскоговорящее население, работавшее на них, выехало на родину. Несколько ткацких комбинатов и еще несколько заводов по производству стройматериалов просто не в состоянии обеспечить работой более 8 миллионов человек.

Страну окружают Узбекистан, Киргизия и Афганистан, которые переживают не менее острый экономический упадок. В сопредельном Китае своей дешевой рабочей силы предостаточно. Поэтому теперь уже и не только мужское население едет на заработки так далеко.

Почему таджики едут в Россию?

Конечно не от хорошей жизни, а исключительно ради заработков. Ведь для живущих в небольших городках и кишлаках страны жизнь не остановилась на месте, а сделала несколько шагов назад. Это самая бедная страна на постсоветском пространстве. Уровень жизни населения можно сравнить только с соседними афганцами, которые живут немного хуже.

Глядя на приезжающих, можно сделать вывод об уровне жизни современного населения Таджикистана. Представителями первой волны гастарбайтеров были бывшие учителя, инженеры, агрономы, которые неплохо говорили по-русски. Сегодня это малообразованное население, практически не понимающее русского языка, и не потому, что специалисты нашли работу на родине и прекрасно устроили свой быт, нет. Это новое поколение гастарбайтеров – неграмотная или малограмотная молодежь.

Качество жизни

Таджикистан располагается в предгорьях Памира. Его отличают удивительная природа и отзывчивые, доброжелательные люди, живущие на этой земле. В республике нет газа, который прекратил поставлять Узбекистан. В сельских домах еще остались с советских времен газовые плиты, как память о прошлом.

Еду готовят на очагах без дымоходов, «по-черному». В домах нет отопления. В городах квартиры обогревают электрообогревателями и кондиционерами, благо электричества страна вырабатывает в достаточном количестве, благодаря большому количеству ГЭС, построенных в советские годы.

В горных кишлаках нет никакой работы, за которую можно получить деньги, поэтому практически все мужское население едет на заработки. Набор дешевой рабочей силы давно уже перешел в хорошо отлаженный бизнес, приносящий неплохие деньги. По кишлакам ездят специальные представители «компаний», которые подписывают договора о работе в России с местным населением. В Россию они едут бесплатно, ну а уже на месте отдают все заработанное за первый месяц. При зарплате в 25 тысяч, они могут ежемесячно высылать 200-150 долларов. Для простых таджиков это большие деньги.

Кому в Таджикистане жить хорошо?

Кто же покупает элитное, дорогое жилье в престижных районах Душанбе, стоимость которого доходит до 3 тысяч долларов за квадратный метр? Это большей частью чиновники, существующие за счет государства и его жителей, наркомафия, а также те, кто неплохо устроился за рубежом и имеет свой бизнес. Глядя на то, как строится такое жилье и что оно не остается невостребованным, можно предположить, что таких людей немало.

Простой рабочий, живущий по году в России, может заработать на двухкомнатную квартиру, построенную в советское время в небольшом городе Таджикистана, правда с хорошим ремонтом. Как живут таджики на родине? Как и везде, по-разному.

От миграции к эмиграции. Как таджики обустраиваются в России

Миграция в Россию, несмотря на все свои тяжелые стороны, для существенной части таджикистанцев со временем превращается в эмиграцию. Многие находят в себе силы пережить все препятствия на пути к социализации: приобретают жилье, обустраивают свой быть и становятся полноценными хозяевами своей жизни на новом месте. Однако подобный успех доступен не всем и достигается отнюдь не легким трудом.

Жилье за счет удачной торговли

Рахматулло Мазориев дипломированный специалист, инженер-технолог молочной промышленности, закончивший московский вуз в далеком 1984 году и работавший в Таджикистане в качестве специалиста вплоть до 1992 году. Однако начавшееся гражданское противостояние вынудило Мазориева, как и других мирных граждан, покинуть республику.

«Сначала я переехал в Кемерово, где занимался торговлей, потом в 1996 году перебрался в Мурманск а затем уже в Пермь, где в этом же году купил дом с участком», — рассказывает Рахматулло.

С 1997 года таджикский инженер живет в Перми вместе со своей большой семьей, состоящей из пяти детей. За это время дети Мазориева выросли, создали свои семьи и купили еще две квартиры, в которых живут по сей день. Финансовый успех семьи и приобретение недвижимости, по словам Рахматулло, обеспечивалось за счет торговли, которой он занимался в течение 7 лет.

«Сейчас для обычного мигранта покупать жилье в крупных городах практически невозможно. Его возможности очень ограничены, он работает больше, чтобы прокормить свою семью, и у него практически не остается даже времени, чтобы думать о покупке дома на новом месте. Особенно сейчас, когда из-за экономического кризиса очень многие мигранты, даже если и работают, то часто не получают свои заработанные деньги», — поясняет Мазориев.

Тем не менее, по его словам, только в Перми за последние несколько лет можно встретить много семей, которые продали в Таджикистане часть имущества и по ипотеке взяли жилье. «Наличие жилья решает очень много проблем, в частности позволяет не тратить большие суммы на аренду квартир. Кроме того, когда гражданин зарегистрирован по адресу своего жилого помещения, его детей без всяких препятствий принимают в школу, в садики, в поликлиники, в целом, очень много преимуществ даёт собственное жилье»,- говорит Рахматулло.

«Новые таджики» как тренд на рынке жилья

По мере своей адаптации к российским реалиям, многие выходцы из Таджикистана проявляют стремления к покупке жиля в России. Информация о растущем спросе со стороны таджикистанцев на московском рынке купли-продажи жилья появилась в 2016 году в ряде российских СМИ со ссылкой на статистику крупных риэлторских компаний России.

«Эти люди всегда были клиентами наших коллег из департамента аренды квартир, мы почти не видели их в числе потенциальных собственников московских квадратных метров. Но за последние годы оформилась особая социальная группа — своего рода «новые таджики», которые организовали в Москве бизнес, заработали денег, так или иначе социализировались в российской столице и могут позволить себе здесь покупку жилья», — отметил тогда представитель компании «ИНКОМ-Недвижимость» Сергей Шлома. Тогда же сообщалось, что выходцы из Таджикистана, имея многодетные семьи, предпочитают многокомнатные квартиры эконом-класса со средним бюджетом в 10 млн рублей.

Согласно данным российского «ДельтаКредитбанка» в 2017 году, граждане Таджикистана вошли в ТОП-20 иностранцев, которым были выданы жилищные кредиты. Однако на их долю, согласно статистике, пришлась наименьшая сумма кредита в размере 1,77 млн рублей.

«Берут там, где дешевле»

По словам председателя Региональной общественной организации «Таджикский культурный центр» Хуршеды Хамракуловой, тенденция по приобретению собственного жилья в Москве очень четко прослеживается особенно среди таджиков, которые живут в России уже десятилетиями и имеет свои особенности.

«В Москве и Московской области очень дорогое жилье, поэтому большая часть таджиков берут дома и квартиры в более или менее отдаленных районах от Москвы. Стараются там, где подешевле. Либо, если это Подмосковье, то они селятся на земле и строят свой дом. Берут участок, а дальше начинают строить, иногда процесс затягивается на несколько лет, в зависимости от накопленных средств», — говорит Хамракулова.

Однако такую роскошь, по ее словам, могут себе позволить лишь высококвалифицированные специалисты и бизнесмены. Подавляющее большинство мигрантов нацелены на то, чтобы устроить свой быт на родине. Кроме того, Хамракулова указывает на сложности, связанные с легализацией мигрантов, которые существенно затрудняют их финансовое положение.

По данным российской финансово-строительной компании «Лидер» за 11 месяцев 2018 года, от 4 до 8% всех сделок с иностранцами пришлось на долю покупателей из Армении, Казахстана, Кыргызстана и Таджикистана. Причем речь идет не о «вторичном рынке» а о проектах «комфорт-класса» в пригородах Москвы.

К собственности через 15 лет миграции

Многие приезжие, даже имея российское гражданство, по разным причинам не могут себе позволить приобрести жилье. У кого-то не имеется соответствующего первоначального капитала, а кто-то имеет слишком большие текущие расходы. Но находятся также и те, кто несмотря на сложности, рискуют брать кредиты под высокие проценты с надеждой стать собственником дома в российской столице если не сейчас, то в недалеком будущем.

Пятидесятилетний Фуркат Шабозбеков приехал из Таджикистана в Москву в 2000 году. Ветеринар по профессии Фуркат во время нахождения в миграции сменил много сфер деятельности — от общепита до рыболовства, от торговли до строительства. Российское гражданство получил в 2004 году. Сейчас Шабозбеков является профессиональным крановщиком в одной из строительных компаний Москвы и с 2015 года имеет в собственности дом с прилегающим участком в этом городе, который он приобрел за ипотеку в 18% на пять лет.

«Ежемесячно приходится платить около 70 тысяч рублей. Сумма не маленькая, но зато через определенный период можно стать полноценным хозяином жилища. Это намного лучше, чем ежемесячно платить за снятую в аренду квартиру», — говорит Шабозбеков. Раньше, по его словам, не позволяли рисковать семейные обстоятельства, а теперь дети выросли, и семья пришла к выводу, что такое решение будет целесообразнее всего.

Нечеткая статистика

Аналитики из риэлторской компании «ИНКОМ-Недвижимость» оценивают долю покупателей-мигрантов на московском вторичном рынке жилья за 2017 год в 5% и отмечают, что приезжие больше предпочитают наиболее дешевые предложения на вторичном рынке старой Москвы. Например, в Западном и Восточном Бирюлеве, где кв.м. стоит порядка 118,8 и 124 тыс. рублей или в таких районах как Вешняки, Дмитровский и Ярославский, где цены за кв.м варьируются от 133,6 тыс. рублей до 137, 9. тыс. рублей.

Риэлторы отмечают, что приобретенная недвижимость приезжими в большинстве случаев находится в морально и физически устаревших пятиэтажках и девятиэтажках, которые в целом мало востребованы у покупателей вторичного рынка.

Стоит отметить, что общей статистики отражающую всю тенденцию приобретения жилья мигрантами, в данном случае выходцами из Таджикистана, нет. Крупные риэлторские компании и банки делятся со СМИ, как правило, своей внутренней статистикой. Кроме того, многие покупатели жилплощади имеют российское гражданство и не подпадают под категорию «мигранта» или иностранного гражданина.

В свою очередь, российские СМИ и некоторые финансово-аналитические центры, при исследовании спроса на рынке недвижимости в Москве, опираются на славянские и не славянские фамилии, отраженные в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество.

Согласно результатам подобного своеобразного исследования, который опубликован Рамблером со ссылкой на федеральные новости, на долю лиц с неславянскими именами приходится значительное количество сделок купли-продажи жилья в Москве, особенно на территориях, прилегающих к крупным рынкам. К примеру, в жилом комплексе «Люблино» на юго-востоке Москвы, рядом с крупнейшим вещевым рынком столицы «Москва», на эти сделки приходится 22%. В жилом комплексе «Белая Дача» — ближайшая новостройка к другому мега-рынку «Садовод» — 26%.

Опираясь на эти данные многие российские эксперты предупреждают о риске «геттоизации» или проще говоря, появлении в окаринах Москвы этнических районов и предлагают определенные меры.

Если ранее приобретение жилья в том или ином регионе России позволяло мигранту получать РВП и находиться в легальном статусе, то согласно новыми правилам, с 2019 года такой возможности больше не существует. Поэтому чтобы полностью обосноваться, приезжему необходимо получить российский паспорт.

Читайте также  Популярные достопримечательности Орвието: список, фото и описание

Хотят все, но имеют возможность немногие

Своё жилье в Москве или в другом крупном российском городе в сочетании с российским гражданством, является привлекательной перспективой для многих граждан Таджикистана, находившиеся в эмиграции, поскольку здесь, несмотря на тяжелые условия, они имеют стабильный заработок.

Однако не всем мигрантам по карману такое будущее. Тридцатитрехлетний Амир, невзирая на свой российский паспорт и работу в Москве, копит сумму для того, чтобы купить квартиру в Душанбе. «Я хочу, чтобы мои дети выросли на родине и чувствовали себя полноценными людьми, как только накопится необходимая сумма я сразу куплю дом в Душанбе», — делится планами Амир.

Если сравнить цены на жилье в российской и таджикской столице, то разница чувствуется в разы.

Так, средняя однокомнатная квартира в панельном доме ближнего Подмосковья, стоит порядка 4 миллионов рублей или 519 тысяч сомони. В то время как однокомнатную большего метража в новостройке с развитой инфраструктурой в центральном районе Душанбе можно приобрести за 250-260 тысяч сомони.

Понятно, что амбициям среднестатистического мигранта со средней заработной плата в размере 25-35 тысяч рублей, ближе цены на жилье на родине.

Вместе с тем, натурализованные выходцы из Таджикистана, проживающие уже достаточно долго на территории России, более оптимистичны в своих стремлениях, что частично подтверждается статистикой достаточно крупных риэлторских компаний и российских банков.

Таджикистан занимает третье место в России по количеству трудовых мигрантов после Украины и Узбекистана. На долю республики приходится 11,3% мигрантов в России.

За первые три месяца 2018 года на заработки за рубеж выехали 109 тыс. 53 таджикистанца, подавляющее большинство — 94 тыс. 366 из них — мужчины.

По данным, опубликованным за 2017 год страна занял третье месте по количеству человек получивших российское гражданство. Их количество составило 29039 человек, что по сравнению с 2012 годом выросло почти в три раза.

Как живут таджики у себя на родине?

Я попробую угадать. Таджики — это выходцы из Таджикистана, работающие в России гастарбайтерами на стройках, торговцами в ларьках, расклейщиками объявлений, автослесарями в гаражах, дворниками и водителями маршруток. Живут таджики в дряхлых общагах, в подвалах, в тесных съемных квартирах по сто человек, или еще хуже — в заброшенных домах…

Все это может быть и так. Сегодня я хотел поговорить о другом. Давайте перенесемся в далекий, жаркий Таджикистан и посмотрим, как живет семья самого обычного гастарбайтера Давладбека, который девять месяцев в году работает сварщиком на стройке в Екатеринбурге и отправляет деньги к себе на родину, чтобы содержать семью.

Ссылка для тех, кому не удобно читать на темном фоне: Открыть пост в оформлении вашего блога

Тут стоит сделать уточнение, что дело происходило в октябре 2014 года, когда рубль уже дешевел, но не так стремительно.

У нас совсем заканчивались припасы воды. Рядом шумела и бурлила река Пяндж, но уж больно мутными были ее воды. Да к тому же нам подсказали, что к реке лучше не подходить — как никак граница с Афганистаном.

В небольшом поселке мы остановились у неприметного и единственного магазина в надежде найти хоть какую-то воду в продаже. Но в магазине продавалось все не то — ковры, матрасы и курпачи. Еще продавался стиральный порошок и зубная паста, а воды не было. За прилавком стояла и смущалась, опуская черные глаза, девочка лет тринадцати, которая очень плохо говорила по-русски.

У нас состоялся примерно такой диалог:
— Где у вас в поселке можно купить питьевой воды?
— Вода можно, ручей — и девочка показала рукой куда-то на северо-восток.
Вполне логично. Вода не продается, потому что есть горные ручьи. Что же мы сразу не догадались?
— А есть ли у вас столовая или кафе, где можно покушать?
— Покушать? Можно! Папа придет покушать можно!

Дальше события дня развивались по сценарию старого, доброго анекдота: «У вас попить не найдется, а то так есть хочется, что переночевать негде…»

Девочка уверенно повела меня за калитку во двор. Она шла и все время оглядывалась, смущенно улыбалась и будто боялась, что я перестану идти следом. Мы прошли какие-то огороды, поле с картошкой, большую автомобильную стоянку с канавой и старым УАЗиком под деревом. В конце большого участка, который по размерам был больше стандартного футбольного поля, белел одноэтажный дом.

Девочка зашла в дом и позвала отца семейства — Давладбека Байрамбекова. Давладбек хорошо говорил по-русски, поэтому наш разговор начался традиционно:
— Откуда вы из Москвы, какой район? Я на Красная Площадь ходил, помню холодно был.
Тут стоит отметить, что все взрослые мужики таджики с которыми мы где бы то ни было общались — все хоть раз бывали в Москве и все где-то работали. Абсолютно все! Статистика стопроцентная. То есть они были у нас в гостях, пусть мы гостеприимством не славимся. А мы у них — нет.

Мы познакомились, стали рассказывать о своем путешествии, и о том, что искали в поселке воду в магазине. Давладбек рассмеялся, пригласил нас в дом на чай и объяснил, что ехать в этот день нам дальше уже не нужно, потому что его жена уже готовила обед, а после обеда погода испортится и пойдет дождь. И что спать в палатках в дождь — удовольствие сомнительное.

Мы, конечно, согласились на чай, но оставаться на ночь вежливо отказались, сославшись на сильное отставание по графику путешествия.

После нашей поездки я могу ответственно заявить — таджики очень гостеприимный народ. В России они совершенно не такие, как у себя дома. В Москве эти тихие и порой забитые ребята ведут себя тише воды, ниже травы, но у себя дома все иначе — гость для них — это всегда большая радость. Любой хозяин дома считает своим долгом принять и вкусно угостить гостя.

В каждом доме есть большая комната называемая «Мехмонхона», предназначенная специально для приема гостей. Здесь же отмечаются семейные праздники и свадьбы.

На пол стелют скатерть под названием «достархан». Большую роль в застольях играет чай. Наливает его самый младший мужчина. Пьют, как принято, из пиалы, которую нужно брать только правой рукой, а левую держать на правой части груди.

Интересный факт — первую пиалу любого напитка разливающий наливает не кому-то, а себе. Все это лишь обычай, чтобы окружающие убедились, что в напитке нет яда. В обычной повседневной жизни первым еду берет старший из семьи, но когда в доме гость — эта честь предоставляется гостю.

Сидят таджики на полу, застеленном красивыми коврами и матрасами, набитыми ватой или хлопком, которые называются курпачами. По их правилам нельзя сидеть с вытянутыми вперед или в сторону ногами. Лежать тоже неприлично.

Портрет молодого Давладбека во времена службы в советской армии.

Главная формирующая человека ячейка — семья. Семьи у таджиков большие, в среднем по пять-шесть и более человек. У детей воспитывается беспрекословное повиновение и уважение к старшим и родителям.

В сельских местностях девочки не заканчивают больше восьми классов. Ведь по традициям женщине вообще ни к чему быть образованной. Ее предназначение быть женой и матерью. Для таджикских девушек очень страшно и позорно быть «пересидкой». Не выйти вовремя замуж страшнее самого ужасного кошмара.

Домашним хозяйством занимаются тоже только женщины. Для мужчины выполнять подобную работу зазорно. По сложенной традиции первые полгода молодая жена не может покинуть дом своего мужа, и не может навещать своих родителей.

За чаем мы разговорились. Давладбек говорил, что таджики любят русских, да и русские к ним хорошо относятся. Потом мы спросили про работу. Оказывается, что в горных селах Таджикистана нет вообще никакой работы за деньги. Ну кроме врачей и учителей, хотя их зарплаты смехотворны. Каждый врач и учитель имеет свой огород и держит скот, чтобы прокормить свою семью — иначе никак. Чтобы хоть как-то прожить, все взрослые мужчины отправляются на работу на «большую землю».

Так мы плавно перешли на тему механизма доставки гастарбайтеров в Россию. Ведь не может же все мужское население солнечной страны взять и отправиться к нам на работу, когда у них нет денег даже на билет…

Давладбек нам рассказал про «компании». Во все деревни, даже самые дальние регулярно приезжают представители крупных «компаний» (каких именно мы так и не поняли), которые набирают представителей различных профессий для работы в России. Каждый кандидат подписывает контракт. Дальше эти самые «компании» за свои деньги отправляют таджиков в Россию и устраивают их на работу. Но при этом первый месяц каждый гастарбайтер не получает никаких денег — всю зарплату он отдает той самой «компании» за свой перегон в Россию.

Зарплату за последний месяц своей работы таджики тратят на билет домой к семье. Из-за этого выходит, что ехать меньше, чем на год не имеет смысла.
Давладбек — профессиональный сварщик. Он официально работает на стройке в Екатеринбурге, имеет все необходимые документы, регистрацию, разрешения и справки. В 2014 году его зарплата составляла 25 000 рублей, из которых около 19 000 уходило за жилье, питание и проезд. Около $200 Давладбек ежемесячно отправлял в Таджикистан своей семье, и этого вполне хватало его семье для того, чтобы покупать все то необходимое, чего нет возможность произвести самостоятельно в деревне.
10. Насладившись чаем и угощениями, мы было собрались ехать дальше, но Давладбек предложил сходить на водяную мельницу, которую он построил сам. Нам стало интересно, и мы пошли куда-то вверх по горному ручью.

Металлическая конструкция на фотографии — это часть арыка, который опоясывает холмы и идет через поселки вниз по течению Пянджа. Фрагмент огромной оросительной системы, построенной еще во времена союза и работающей по сей день. Избытки воды из системы арыков сбрасываются в горные ручьи с помощью ручных металлических затворов.

А вот и мельница. Пускай она не такая красивая, как мы себе представляли, зато это настоящий музей технологий. Конструкция мельницы такая же как и была тысячу лет тому назад!

По турбинным водоводам деревянному каналу в мельницу поступает вода из горного ручья.

Вода передает гидроэнергию на водяное колесо и раскручивает его. Таким образом раскручивается большой круглый камень, в центр которого через механический сепаратор подается зерно. Зерно попадает под камень и размалывается, а центробежная сила выталкивает к потребителю готовый продукт — муку.

На мельницу Давладбека приезжают жители из соседних деревень. Они приносят свое зерно и тоже делают муку из которой потом пекут хлеб. Денег Давладбек за это не берет. Жители сами, как считают нужным, оставляют небольшое количество муки в благодарность. Дверь в мельницу всегда открыта.

Вот оно, гениальное гидротехническое сооружение XXI века!

Давладбек оказался прав. Из ущелья нависли тяжелые, серые облака, и вскоре нас прогнал набирающий обороты дождь. Туман опустился почти до самой деревни, стало промозгло и зябко. Мысль о ночевке в палатке запускала по всему телу цепную реакцию пупырчатых мурашек.
— Не стой, проходи дом. Жена обед готов, — сказал Давладбек — сегодня ночуй дома. Выспишься. Завтра утром с солнце, поедешь хорошо.

Давладбек оказался прав еще раз. Мы остались на ночлег. Хочется сказать огромное спасибо Давладбеку и всей его семье за то, что приютили нас! Утром хорошенько приморозило, и пока не взошло солнце, было совсем зябко. Я смог это хорошо прочувствовать, пробежавшись в футболке в туалет, который находился в дальнем углу огромного участка.

Читайте также  Родос: античность и средневековье

Мы позавтракали. Дети Давладбека попрощались с нами и убежали в школу. Школа была в соседней деревне.

Выше по течению реки, в пятнадцати километрах от Ишкошима находились развалины старой крепости времен III века. До недавнего времени в развалинах старой крепости стояла погранчасть.

Давладбек показал нам дорогу до крепости и устроил там небольшую экскурсию. Панорама Афганистана.

Не все дома: Как живут таджики, оставшиеся на родине

Родился в Москве, окончил Московский институт электронной техники, кандидат технических наук. Публиковался в The New York Times, The Guardian, The Telegraph, The Sunday Times, The Times of London. Снимал гражданские протесты и войну в Украине, Турции, Чехии и Испании. Живёт в Праге.

Отправляясь за границу на Новый год, вы собираете большой чемодан и часами изучаете путеводители и отзывы на сайте отеля. Вызываете такси, едете в аэропорт и готовитесь в ближайшую неделю или две не думать ни о чём важном. У вас отличное настроение, и в аэропорту вы не замечаете, как через рамку соседнего металлодетектора быстро проходят смуглые угрюмые мужчины, попарно скованные наручниками. Они в лёгкой одежде, все их вещи помещаются в полиэтиленовый пакет, который они несут в свободной руке. Это нарушители миграционного законодательства. Их депортируют или, говоря официальным языком, принудительно выдворяют за пределы Российской Федерации. Они едут домой, в Таджикистан.

Не так давно во время рейда ФМС в Петербурге представители властей отобрали у Зарины Юнусовой её пятимесячного сына Умарали. Следующей ночью младенец умер при странных обстоятельствах. Можно спорить о причинах смерти ребёнка, но нельзя отрицать запредельную жестокость российских властей по отношению к иностранцам из Средней Азии.

Зарина Юнусова в доме своих родителей.

Дедушка Умарали, Назар Бобоеров, молится на его могиле.

Деньги, присылаемые трудовыми мигрантами, в последние годы генерировали значительную часть ВВП Таджикистана (от 50% в 2011 до 36% в 2014 году). Так от переводов не зависит ни одна страна в мире. Причина проста: в Таджикистане с населением более восьми миллионов человек практически отсутствует собственная экономика и большая часть трудоспособного населения ездит на заработки в Россию. Сейчас размер этих доходов падает вместе с экономикой России: в 2015 году переводы составят 20% от ВВП.
В семье Зарины Юнусовой 10 детей. Живут крайне бедно, единственный источник дохода — денежные переводы братьев Зарины из-за границы.

Зарина смотрит, как брат возвращается из коровника.

Мать Зарины — главная на кухне. Она даёт указания дочерям и следит за тем, чтобы в казане не пригорел плов. Топят по-чёрному — это значит, что дым выходит не через трубу, а в щели под крышей. Слева — подпёртая поленом газовая плита. С тех пор как Узбекистан перестал продавать Таджикистану природный газ, такие плиты стали попросту бесполезными.

Таджикская семья сегодня держится на женщинах. Шамсия Ватанова из селения Бобои Вали после смерти мужа 16 лет назад сама вырастила шестерых детей. Сейчас на её пенсию и небольшой приработок живут 11 детей и внуков. Иногда присылают деньги сыновья.

Фото: Петр Шеломовский

Среднему сыну Шамсии Далеру 28 лет. Недавно он вернулся из России, но из-за кризиса и падения рубля заработанных им денег не хватило даже на то, чтобы купить угля на зиму. Далер окончил налоговый институт в Душанбе, но весной ему вновь придётся поехать в Россию и заниматься там неквалифицированным трудом — в Таджикистане работы нет.

Внуки Шамсии ходят в музыкальную школу, где учатся играть на традиционных музыкальных инструментах.

В Бобои Вали есть школа, где учатся 570 детей. Большинство из них не видят своих отцов месяцами. Некоторые будут вынуждены отправиться в интернаты, потому что их матери не в состоянии воспитывать детей в одиночку.

Лолу не отправили в интернат. Когда её папа встретил другую женщину и остался в России, Шамсия забрала дочь и внучку к себе. Лола помогает бабушке по хозяйству, ходит в школу и не очень любит фотографироваться.

Далеко от Бобои Вали, в кишлаке Гумсун, что означает «пропавшая подкова», десятилетний Саидамир щурится от дыма в небольшой глинобитной кухне — мать печёт лепёшки для гостей, которых принимает его отец, пастух Саид. Зимнее пастбище находится рядом с кишлаком, но когда потеплеет, они всей семьёй отправятся на летние стоянки в горах.

Саидамиру повезло — он часто видит отца. Тот не поехал на заработки за границу, вместо этого он пасёт овец, которые принадлежат сыну президента Таджикистана, старшекласснику Сомону.

Куда бы вы ни поехали в Таджикистане, в какой бы город, кишлак или деревню ни попали, везде с плакатов, растяжек и картин в тяжёлых рамах на вас будет смотреть спокойный, уверенный в себе мужчина в деловом костюме. Фоном таких плакатов всегда будет встающее из-за гор, прямо над головой мужчины, солнце. Мужчина, помахивая рукой, идёт навстречу вам по утопающей в цветах ковровой дорожке. Это президент Таджикистана Эмомали Рахмон, он работает в президентском дворце, и для того, чтобы он попал из дома на работу и с работы — домой, таджикские милиционеры, размахивая палочками и свистя в свистки, два раза в день перекрывают проспект Рудаки, центральную улицу столицы Таджикистана.

Таджикский пейзаж невозможно представить себе без милиционеров, гаишников, охранников и незримо присутствующих вокруг сотрудников Государственного комитета национальной безопасности Таджикистана. Силовиков много, и создаётся впечатление, что главная их задача — собирать деньги с проезжающих через блокпосты граждан.

Каждый раз водители безропотно отдают от 50 до 70 центов в местной валюте, чтобы доехать до следующего блокпоста. Специально для мзды таксисты держат в бардачке толстую стопку мелких купюр. Если слышно, как в темноте водитель зашуршал деньгами — скоро блокпост.

Москвич

Как в Москве живут таджики

  • Facebook
  • VK
  • Twitter

По всей России проживают около 2 млн выходцев из Таджикистана — и это самая приблизительная цифра: официальные данные разнятся между 1,2 и 1,8 млн, но это не считая нелегалов и тех, кто уже получил российское гражданство (в прошлом году это сделали более 29 тыс. человек). Русина Шихатова поговорила с представителями таджикской диаспоры об их проблемах, мечтах и жизни в Москве.

«Дайте людям право на работу!»

69-летняя Гавхар Джураева многих представителей таджикской диаспоры знает в лицо. Сама она в Москве оказалась в 1993 году, когда ей пришлось со всей семьей бежать от гражданской войны. «Первая волна мигрантов из Таджикистана была политическая, — рассказывает Джураева. — Война унесла жизни более 50 тыс. граждан, около полумиллиона оказались беженцами. Этим людям пришлось выживать в нечеловеческих условиях, но они адаптировались: назад было нельзя».

Джураеву всегда беспокоило положение мигрантов в Москве. Сначала она помогала своим согражданам как волонтер, но вскоре основала фонд «Таджикистан», а затем и правовой центр «Миграция и закон» — специально для помощи приезжим, попавшим в сложную ситуацию. «В России поначалу было много насилия в отношении мигрантов, — рассказывает она. — Была очень тяжелая картина: скинхеды нападали на дворников, били их, убивали… Лишь благодаря тому, что среди переехавших в Москву оказались и журналисты, к этой проблеме удалось привлечь внимание».

После 1995 года правительство Таджикистана развернуло кампанию по возвращению своих граждан на родину. «Обратно вернулись целые села, — вспоминает Гавхар. — Нам с мужем даже вернули нашу двухкомнатную квартиру в центре Душанбе». Но правозащитница предпочла остаться в России. Гражданство Российской Федерации она получила на общих основаниях: «Американцы предлагали нам грин-карту, но мы отказались, иначе невозможно было бы заниматься правами мигрантов в России». За всю ее практику статус беженца в Москве получили всего 15 человек: остальные приезжие просто живут и работают: «Я всегда говорю: просто дайте людям право на работу! Ведь только имея возможность работать человек встанет на ноги, интегрируется».

Сейчас между Россией и Таджикистаном действует безвизовый режим, но необходимо оформлять регистрацию по месту пребывания, а для работы покупать патент. «Первая общетаджикская проблема в России — легализоваться», — считает экономист и языковед Умед Джайхони. Но, по его словам, в этом вина не только самих мигрантов. «Патент на работу стоит денег. Бывает так, что люди не успевают зарегистрироваться или оформить разрешение на работу вовремя не получается, и им приходится работать нелегально».

Правда, бывает и так — приехал человек на заработки, оформил все документы честно, проработал три месяца, а ему не заплатили. «К нам в основном обращаются именно с этим вопросом, — продолжает Гавхар Джураева. — Чаще всего достаточно позвонить работодателю и пригрозить буквой закона, чтобы он выплатил обещанное».

«Важен общий язык»

Сам Умед Джайхони в Москве живет больше 20 лет. Ему довелось работать ведущим на мероприятиях, журналистом и переводчиком. «В Москве много иранских туристов, у нас с иранцами общие язык и культура, много сходств, — рассказывает он. — Так что я нашел свою нишу и стал работать, ориентируясь на иранцев. Когда-то у меня была своя фирма, переводческое бюро — консультировали иранцев, как вести бизнес в России. Но после того, как Иран попал под санкции, все сошло на нет. Поэтому сейчас работаю в банке».

За новостями из Таджикистана Умед следит постоянно: «Я только физически здесь, а духовно там». На родину он иногда ездит, но вся его семья живет в Москве.

С таджикской диаспорой Умед общается много. Помимо основной работы он волонтер «Нур-Центра» на Угрешской улице — общественной организации, которая объединяет выходцев из Таджикистана («Нур» на многих восточных языках означает «свет». — «Москвич Mag »). Объединение существует за счет пожертвований общины, цель — культура и досуг, интеграция и взаимопомощь. «Однажды нас настигла беда. Мужчина 40 лет заболел раком, мы за счет общины оплатили сначала его операцию, а потом и возвращение на родину, — вспоминает Умед. — Бывало, что у кого-то на родине что-то случилось и срочно нужно поехать в Таджикистан — мы всегда помогаем».

«Наша община многоязычная, мы общаемся на семи разных памирских языках, — объясняет Умед. — Нас сплотила духовная жизнь. Самый большой праздник — Навруз, восточный Новый год, 21 марта, обязательно отмечаем и дома, и в культурном центре. Бывает, арендуем целый стадион для культурных и спортивных мероприятий. Ежегодный турнир по дзюдо, например. Для нас очень важно находить общий язык с обществом, в котором мы живем».

Между собой община говорит на памирских языках, в том числе на таджикском, но для детей, которые растут в России, русский тоже становится родным. «Мне удобнее всего говорить по-русски, это для нас общепринятый язык», — говорит другой волонтер «Нур-Центра», 24-летний Рамеш Неккадамов. Рамеш родился на Памире, в детский сад ходил в Хабаровске, куда родители приехали на заработки, а с восьмилетнего возраста учился в Москве и здесь же окончил университет. Теперь работает организатором мероприятий. «Проводим спортивные состязания, соревнования по волейболу и по борьбе. Бывает, до 300 человек собираются. У памирской молодежи проблемы те же, что и у всех россиян. Многие здесь выросли, живут, получают образование, как все остальные, и находят себе работу».

«Постоянно думаю о семье и детях»

«Я русским языком хорошо владею, поэтому у меня проблем с документами нет, — с гордостью говорит 37-летний прораб Бабур Алимов. Выпускник Таджикского государственного педагогического университета уже 16 лет зарабатывает на жизнь ремонтом квартир. — По национальности я узбек, но у меня таджикский паспорт, и все мои родственники тоже здесь: отец, родной брат, его два сына, дядя и его сын, всего нас больше 15 человек. Работаем все вместе, а жены и дети там, на родине».

Читайте также  В поисках волшебства: Лхаса

Свой первый ремонт Бабур сделал в 2004 году в Одинцово, а до этого начинал как подсобный рабочий. «Штукатурку научился делать, шпаклевку. Нормальная работа, меня устраивает, — говорит он. — Думал сначала сделать сайт в интернете, но тогда налоги надо платить. Сейчас клиенты сами меня находят, друг другу советуют — и у фээсбэшника делал ремонт, и у полковника делал, и у профессора МГУ».

С общественными организациями таджикской диаспоры Бабур не знаком: «Мы с рабочими обычно после работы сразу ложимся спать — иногда в выходные в сауну ходим, смотрим кино. Нас, Алимовых, в Москве очень много, и одноклассников у меня здесь много. Но с ними редко встречаемся, у каждого свои проблемы».

К московскому климату гость из теплой страны привык быстро и даже замечает, что зима ему нравится. «Люблю гулять по паркам — везде был в Москве, знаю ее как свои пять пальцев. В Мавзолее еще не был, а был в археологическом музее, после Нового года можно было бесплатно сходить — всякие там находки интересные».

Живет Бабур обычно там, где идет ремонт. А когда работы нет, возвращается к родным. «Бездельничать не хочу, — признается он. — У меня два сына и две дочки, постоянно думаю о них. Мечтаю, чтобы сыновья учились в Москве, чтобы образование получили нормальное. Не хочу, чтобы они, как я, стройкой жили, а чтобы вечерком после работы со своей семьей могли быть».

Каждый месяц Бабур, как и многие трудовые мигранты, отправляет деньги на родину. Квадратный метр ремонта в Москве стоит от 7 тысяч рублей, и чем больше квартира, тем больше заработок. Точно так же и с уборкой.

«Мы здесь не для себя работаем», — говорит 28-летняя Офтоб, младшая в семье из четверых детей. Имя Офтоб в переводе с таджикского означает «солнце». У себя на родине, где остались ее родители, она получила медицинский диплом, а в Москве вместе с сестрой зарабатывает уборкой квартир. Стоимость таких услуг начинается от 2 тыс. рублей. За съемную квартиру на «Тушинской» Офтоб с мужем платят 40 тыс., еще 9 тыс. стоят трудовые патенты. Каждые три месяца нужно обновлять регистрацию, за нее платят еще 6 тыс. рублей. «Квартиру нашла через людей, у которых работала, а иначе тяжело найти», — признается она.

С самого 2011 года, когда Офтоб приехала в Москву на заработки, на родной Памир она больше не возвращалась. «По горам очень скучаю, у нас ведь самые большие горы!» — говорит она. Замуж девушка вышла уже в Москве. Ее муж — электрик, тоже из Таджикистана, и тоже памирец. Познакомились через родственников. Теперь мечтают построить дом и обзавестись детьми, а затем подать документы на российское гражданство — это существенно облегчило бы жизнь молодой семьи. «Мне хотелось бы свой дом на Памире, но муж там не хочет, хочет в Москве остаться — а как муж говорит, так ведь и будет все равно».

Мигранты делят Москву и плюют в русских. Пора наводить порядок!

Массовая драка: мигранты делят Москву и плюют в русских

Автор – Владимир Хомяков

Очередная массовая мигрантская разборка случилась вчера у столичной станции метро «Кузьминки». Дрались узбеки и киргизы (в некоторых соцсетях уверяют, что таджики и киргизы). По ходу битвы к каждой из сторон оперативно подтягивалось подкрепление, и в итоге общее число дерущихся достигло 180 человек. Получивших серьёзные травмы увозила скорая помощь. Подключившиеся правоохранители задержали 15 человек. Из разряда банальной бытовухи это событие выбивается самой своей сутью: две банды иностранцев делили нечто не в Ташкенте, не в Душанбе и не в Бишкеке, а в Москве – в нашем с вами городе!

Поселиться временно в чужом доме и устроить разборку с битьём морд – это считается попранием традиций любого народа и как минимум дурным тоном. Для мигрантов же становится нормой. Есть удивительно подходящая под нынешнюю ситуацию русская сказка про лисичку, которая попросилась переночевать к зайчику в избушку, а наутро его же оттуда и выгнала… Так вот, похоже на то, что наш дом уже сегодня делят компании «попросившихся переночевать» гостей, причём без нашего участия. Чувство такое, что не сегодня завтра нас всех просто попросят из России на выход – чтобы не мешали пришельцам выяснять, кому из них в нашем доме жить.

«Гарлемы» в наших городах

Диаспоры обустраиваются в России «всерьёз и надолго». Возьмём, к примеру, тех же киргизов, которые, несмотря на то что существенно уступают в России по численности узбекам и таджикам, в той же Москве обустроились куда лучше. Отчасти этому способствовало то, что в киргизских школах не переставали преподавать русский, которым эти мигранты в среднем владеют куда лучше других среднеазиатов. Отчасти причина в том, что до 2011 года киргизы могли получить паспорт России в ускоренном порядке – за три месяца.

В Москве имеется полноценный «Киргиз-таун», состоящий из своих ресторанов, кафе, салонов красоты, медицинских центров, магазинов, банков и так далее, где одни киргизы обслуживают других киргизов, предоставляя все необходимые для жизни услуги без обращения к «русским» компаниям. Есть и свои биржи труда, свои специализированные агентства недвижимости, занимающиеся в том числе оформлением регистрации в «резиновых» квартирах. И даже свои ростовщики, предоставляющие здесь землякам займы под оставшееся на родине имущество. Есть, понятное дело, и свои мошенники, обувающие понадеявшихся на этническую солидарность земляков (вспоминается классическая фраза брайтонского жулика из фильма «Брат-2»: «Мы, гусские, не обманываем дгуг дгуга»).

Привозят в Москву популярных в Киргизии звёзд поп-музыки. Есть детские и взрослые футбольные команды и даже киргизская любительская лига футбола (более 20 команд). А ещё вовсю плодятся секции и бойцовские клубы, готовящие киргизскую молодёжь… кстати, к чему?! Пока что к уличным разборкам с другими мигрантами, а там – кто знает?

Да, Киргизия при всех своих заигрываниях с НАТО и Эрдоганом всё ещё считается нашим союзником. Однако не будем забывать, что полуторамиллионная русская диаспора (в 1960-1970-х годах) там сократилась за время «независимости» пятикратно – до 350 тысяч человек. И очевидно, что произошло это не по причине хорошего к ней отношения. При этом из-за нашей безумной миграционной политики число киргизов в России – по самым скромным подсчётам – достигает 650 тысяч человек (более 10% населения Киргизии).

Как относятся к русским в самой Киргизии? Самый свежий попавший в СМИ случай: русского мальчика на сборах по дзюдо товарищи по команде (где русским был он один) при полном попустительстве тренера две недели избивали, заставляя… учить Коран. Сложно даже представить, как бы возмутилась «киргизская (да и мировая тоже) общественность», случись нечто подобное в Москве с киргизским мальчиком, которого бы заставляли учить наизусть Евангелие.

Всё вышесказанное относится, разумеется, не только к киргизам. Назовите мне хотя бы одну постсоветскую страну, которая сотнями тысяч поставляет нам мигрантов и чья диаспора год от года крепнет в России, где бы численность русских не то что увеличивалась, а хотя бы сохранялась на «советском» уровне. Нет такой!

Кто в доме хозяин

Вот только не надо за подобные мысли называть русских «националистами»! Ведь именно русские создали уникальную имперскую модель государственности, которая при их подавляющем численном преобладании (по международным нормам, Россия вообще государство «мононациональное с некоторым количеством нацменьшинств») даёт возможность развиваться и ощущать своё полное гражданское равенство с русскими ещё двум сотням народов – с иным языком, культурой и верованием. Однако не стоит вечно трактовать эту нашу удобную для всех ментальность как повод сесть нам на шею. И тем более вживить в тело России инородные организмы (как в американских фильмах-ужастиках про «чужих»), взрастающие, питаясь её соками, чтобы, набрав сил, взорвать страну изнутри.

Сегодня, увы, происходит именно это. Под благостное (и, уверен, не бескорыстное) блеяние либералов об «успешной интеграции» инокультурных диаспор в «общероссийское пространство» на наших глазах диаспоры, опирающиеся на миллионы мигрантов, всё более превращаются в российский аналог созданной итальянцами в США коза ностра – замкнутого криминального землячества, повязанного круговой порукой и живущего по своим законам. При подобной тенденции появление в наших городах районов, куда человеку, не являющемуся представителем соответствующей нации, будет небезопасно даже зайти, – лишь вопрос времени. А там и до требования территориальной автономии (одного деятеля таджикской диаспоры за это уже высылают) останется всего один шаг.

Кстати, а что там у нас закон гласит по поводу НКО, признанных «иностранными агентами»?

Некоммерческая организация… признаётся участвующей в политической деятельности. если независимо от целей и задач, указанных в её учредительных документах, она участвует в организации и проведении политических акций в целях воздействия на принятие государственными органами решений, направленных на изменение проводимой ими государственной политики, а также в формировании общественного мнения в указанных целях.

Согласитесь, под это определение подходит практически любая диаспора, любое «мигрантское» объединение, а равно и бизнес-структуры, лоббирующие расширение привлечения мигрантов в экономику вопреки интересам нашей страны.

«Наши» и «не наши»

По моему убеждению, если человек приехал в Россию жить, стремление к ассимиляции должно стать его главной задачей. Я знаю таких людей: они называют друг друга русскими именами, празднуют вместе с нами наши же праздники и даже в семьях стараются говорить по-русски, чтобы их дети в среде сверстников не чувствовали себя чужими. В дореволюционной России таких ещё называли «русскими инородцами», т.е. тоже русскими, но только другого рода-племени. Слово, кстати, ничуть не обидное: примерно то же, что «сводный брат» – не вполне родной по крови, но всё же брат.

К братьям же (тем, кто ведёт себя как брат) у нас и относятся по-братски. К тем, кто ведёт себя как воспитанный гость, – как к гостям. С теми же, кто прибыл сюда, чтобы отгрызать понемногу куски принадлежащего нам жизненного пространства, разговор должен быть коротким: максимальный контроль, жёсткое пресечение любых опасных для страны тенденций, а при неумении себя вести – отправка на историческую родину, причём за собственный счёт (нет денег – пусть отработает годик на общественных работах).

Долг России – защитить «потенциально наших» людей из числа мигрантов, в том числе и от пагубного влияния «единокровных» диаспор. А заодно и своё собственное население. «Лисички», которых пустили переночевать в наш дом, должны всегда помнить, что перед ними не зайчик, которого можно вытурить вон, а русский медведь, который, если что, может и… «того».

Перед законом все равны, но диаспоры «равнее». В России процветает этноэкстремизм

Силовики сливают своих: Вооружённые диаспоры в России становятся властью

Более подробную и разнообразную информацию о событиях, происходящих в России, на Украине и в других странах нашей прекрасной планеты, можно получить на Интернет-Конференциях, постоянно проводящихся на сайте «Ключи познания». Все Конференции – открытые и совершенно безплатные. Приглашаем всех просыпающихся и интересующихся…

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: