Лучшая книга о путешествиях: Пол Теру – «Великий железнодорожный базар - KRINTEL.RU

Лучшая книга о путешествиях: Пол Теру – «Великий железнодорожный базар

Лучшая книга о путешествиях: Пол Теру – «Великий железнодорожный базар

— У моего отца на любой случай была припасена пословица, — заметил гаваец. — Однажды он сказал мне: «Запомни, Каниэла: куда бы ты ни уехал, от себя никуда не денешься».

Больше десяти лет я скитался по Африке, Азии и Европе, но ни разу даже не подумал взяться за книгу путевых очерков. Этот жанр я всегда недолюбливал: за избыток самовлюбленности, за отсутствие юмора, а еще потому, что слишком многое, на мой вкус, оставалось за пределами повествования. Мне казалось, что писатели-путешественники (и писательницы-путешественницы) умалчивают о массе важных вещей, зато непременно стремятся рассказать обо всем, что вообще не заслуживает внимания. Я терпеть не мог осматривать достопримечательности, а эти писатели только о них и толковали: пирамиды, Тадж-Махал, Ватикан, картины в пункте А, мозаики в пункте Б… Наступила эпоха массового туризма, когда все ездили смотреть одно и то же, а авторы путевых очерков, соответственно, об одном и том же писали. (Учтите, я имею в виду период с начала 60-х по первую треть 70-х.)

Путевые очерки были скучнейшим чтением. Сочиняли их зануды для таких же зануд. Воображаю: какой-нибудь замухрышка в мягких шлепанцах переворачивает страницы, то и дело слюнявя палец, а потом, заложив книгу своим читательским билетом, заявляет: «О, я-то путешествую сидя у камина!» Что касается авторов, то в них меня раздражало нежелание упоминать о моментах, когда ими завладевало отчаяние, похоть или панический страх. В книгах не упоминается, как писатель наорал на таксиста, или как переспал с кем-то из местных, или как дрых до полудня, проспав все царство. А чем они питались? Что читали, коротая время в пути? И каковы в чужих землях сортиры? На своем веку я достаточно поездил, чтобы уяснить: путешествие как минимум наполовину состоит из ожидания и неприятностей. Автобусы ломаются, портье хамят, торговцы на рынках так и норовят обмишулить. Правда о путешествиях неожиданна и неказиста. Писать о ней решаются немногие.

Время от времени натыкаешься на эту правду в отдельных книгах — в эпизоде «Ярлыков» Ивлина Во, когда автора путают с его братом Алеком, или у Найпола, когда он пытается поступать великодушно, но тут же раздражается, в «Территории тьмы» [1]— книге весьма информативной, безупречно выстроенной, выстраданной, написанной с фантазией, но все-таки чересчур субъективной. Или у Троллопа в его очерках «Вест-Индия и континентальные владения Испании», если брать юмор и диалоги.

О том, как надо и как не надо писать путевые очерки, хорошо сказано в романе, который, казалось бы, совсем о другом — у Набокова в «Смехе в темноте». Один из персонажей говорит: «Беллетрист толкует, например, об Индии, где вот я никогда не бывал, и только от него и слышно, что о баядерках, охоте на тигров, факирах, бетеле, змеях — все это очень напряженно, очень прямо, сплошная, одним словом, тайна Востока, — но что же получается? Получается то, что никакой Индии я перед собой не вижу, а только чувствую воспаление надкостницы от всех этих восточных сладостей. Иной же беллетрист говорит всего два слова об Индии: я выставил на ночь мокрые сапоги, а утром на них уже вырос голубой лес (плесень, сударыня, — объяснил он Дорианне, которая поднимала одну бровь), — и сразу Индия для меня как живая, — остальное я уж сам воображу».

Путевые очерки хороши, когда описываются немудрящие бытовые подробности.

Чрезвычайно важно и само путешествие — надо выбрать правильный маршрут. Очень многие из прочитанных мной путевых очерков выросли из блужданий по какому-то большому городу или небольшой стране — «Мое открытие Португалии» и всякое такое. Но разве ж это путешествия? Просто разновидность оседлости, с которой я давно знаком по собственному опыту — я ведь успел пожить в Малави, в Уганде, в Сингапуре и в Англии. Поселяешься где-то надолго, и жизнь входит в колею: у меня была работа и местные водительские права, каждую субботу я ходил по магазинам — но и не думал писать обо всем этом «путевые очерки». Понятие «путешествие» предполагает движение и поиски истины: стараешься все перепробовать, отдаешься впечатлениям, а потом делишься приобретенным опытом. Вдобавок мне казалось, что с появлением телевидения «певцы достопримечательностей» все равно остались не у дел.

Я полагал, что для приобретения верных впечатлений главное — верный путь: лучший маршрут и стопроцентно соответствующий ему способ передвижения. В культуру непременно надо окунуться с головой: долго-долго ехать по захолустью, а не перелетать на самолете из одного крупного города в другой: такие перелеты, по мне, вообще за путешествие нельзя считать. Путевые очерки, которые мне нравились, ломали стереотипы жанра. Я имею в виду не только Троллопа с Найполом, но и «Аэрокондиционированный кошмар» Генри Миллера (по Штатам от побережья до побережья на автомобиле) или «По экватору» Марка Твена (лекционный тур вокруг света). Мне захотелось написать книгу о череде длительных переездов по железной дороге, но куда лучше направиться?

Всем этим размышлениям я предавался осенью 1972 года, когда в течение семестра преподавал в Виргинском университете. Тогда я работал над романом «Черный дом» и дожидался выхода в свет «Святого Джека». В те времена я приступал к написанию новой книги, едва закончив предыдущую. Моя жена Энн жила с детьми в Лондоне. Она работала — и, надо сказать, очень неплохо зарабатывала, — но я продолжал чувствовать себя единственным кормильцем семьи и казниться, что приношу в дом слишком мало денег. Аванс за «Святого Джека» от британского издателя составил примерно пятьсот долларов. За «Черный дом», как я отлично сознавал, заплатят ненамного больше. «А дальше что?» — постоянно вопрошал я.

О финансовых вопросах говорить в приличном обществе не принято, но именно они побудили меня впервые в жизни взяться за путевые заметки. Просто деньги понадобились, вот и все. Когда в разговоре со своей американской редакторшей я обмолвился, что мог бы написать нечто в этом роде, она пришла в восторг. «Мы вам дадим аванс» сказала она. На такой ранней стадии мне еще ни разу авансов не платили. Обычно я писал книгу, отдавал в издательство и только тогда получал деньги; я никогда не требовал — да мне и не предлагали — аванса за еще не написанную книгу или хотя бы заключения договора. [2]

Так уж заведено: только после того, как тебе задают конкретные вопросы, начинаешь четко формулировать для себя собственные намерения и планы. Я предполагал, что будущие путевые очерки будут иметь какое-то отношение к железной дороге, но понятия не имел, куда мне хочется отправиться, — главное, чтобы ехать пришлось долго. В моей голове уже существовал смутный образ будущей книги: большой объем, множество персонажей, уйма диалогов и ни единой достопримечательности. Но расспросы редакторши заставили меня все как следует обдумать, и я решил — пусть это будет «Путешествие поездом по Азии». Я решил стартовать в Лондоне и обязательно прокатиться на «Восточном экспрессе»; заглянув в атлас, увидел, что могу продолжать путь и дальше: через Турцию попасть в Иран и там, после короткого автобусного переезда по Белуджистану, в городе Захедане снова сесть на поезд, попасть в Пакистан и на местных поездах объездить всю Азию.

Вначале я собирался добраться до Вьетнама, доехать по железной дороге до Ханоя, а оттуда замкнуть петлю через Китай, Монголию и Советский Союз. При ближайшем рассмотрении большая часть намеченного маршрута оказалась неудобной с практической точки зрения или недоступной для простых смертных. В китайском посольстве просто бросили трубку, когда я сказал, что мне нужна виза для поездки по Китаю по железной дороге. Это было в 1972-м. Мне пришлось ждать четырнадцать лет, прежде чем я смог совершить путешествие, описанное в моей книге «На „Железном петухе“». Затем я обнаружил, что в Белуджистане идет война, и нашел другую дорогу — через Афганистан. Решил включить в маршрут Японию и всю Транссибирскую магистраль. Мне было все равно, куда ехать, лишь бы это были государства Азии, которые соглашались дать мне визу и располагали хоть одной железнодорожной веткой. Я заранее предвкушал, как буду ехать под мерный стук колес, с каждой пересадкой попадая в новую страну.

Лучшая книга о путешествиях: Пол Теру – «Великий железнодорожный базар

Книга Пола Теру, The Great Railway Bazaar, которую у нас почему-то перевели как «Все четыре стороны. Книга 1. По рельсам, поперек континентов», — почти идеальна. Идеальна в том случае, если вы искали что-то максимум легкое, захватывающее, но при этом способное отправить вас в невероятно реалистичное приключение. Весь «Железнодорожный Базар» – это записки путешественника – небрежного, совершенно субъективного и при этом очень умного и прозорливого сукина сына. Здесь нет художественного вымысла, зато реальная жизнь оказывается гораздо интереснее и экзотичнее, чем выдумки авторов. Весь этот дневник читается так, словно ты сам едешь по просторам Азии и смотришь на все из окна душного смрадного поезда Сиам-Ханой.

Пол Теру – американец, сумевший сделать почти невозможное: стать британским автором, которого сами англичане любят и ценят как свое национальное достояние. В 1972 году, уже заявив о себе как о романисте, Теру бросает все к чертовой матери, берет у издательства крупную сумму и уезжает на другой край мира. Он покидает мрачный тусклый Лондон и дважды пересекает всю Евразию: туда и обратно. Словно хоббит, но на поезде и через реально существующие Афганистан и Индию, Вьетнам, Шри-Ланку и Mother Russia.

Я не зря обозвал Пола Теру «сукиным сыном». В данном случае это скорее комплимент, тем более для путешественника, составляющего заметки. Он смотрит на все критическим цинчным взглядом, на всем пути заливает в себя первый попавшийся местный алкоголь, пытается купить морфий у барыг в Пакистане, снимает себе несовершеннолетнюю проститутку в Индии и попутно опасается быть изнасилованным здоровенным турком-соседом по купе. Весь его дневник – это противоположность рафинированным сладким рассказам об экзотичных курортах. Пол Теру позволяет себе быть желчным, пьяным и тотально неполиткорректным.

Читайте также  Ландшафты словно с другой планеты

Внутри «Восточного экспресса».

Садык обожал рассказывать истории, выставлявшие его самого в невыгодном свете. Самая лучшая была о блондинке, которую он снял в стамбульском баре. Время было за полночь, он напился и в нем взыграла похоть. Он привел блондинку к себе домой, поимел ее два раза, несколько часов проспал, проснулся и опять поимел. Потом, уже под вечер, выполз из-под одеяла и тут заметил, что щеки у блондинки небритые, а потом разглядел парик и громадный член. «Только Садык, — говорят мои друзья, — только Садык может три раза трахать мужчину и думать, что трахать женщину! Но я был очень пьяный».

Но самое главное: его бунтарство как писателя проявляется в том, что он делает максимально субъективистские, очень личные записи. Если угодно, это такое гонзо в поезде. Полу неинтересны достопримечательности (точнее, его тошнит от этой туристической клоунады), он записывает лишь самые яркие вспышки впечатлений. Вот на улицах Калькутты у него просит милостыню человек, у которого сгнило все лицо. Вот он встречает жирного похабного црушника во Вьетнаме, который не выполнил ни одного задания, но зато затащил в постель едва ли не все женское население страны. А вот он рассуждает о социализме и поножовщинах с невероятно прошаренным брахманом в предгорьях Тибета.

Вот пример того, что вас ждет в этих путевых заметках: вся Италия в воспоминаниях Пола Теру – это покупка вина на перроне и рассуждение попутчиков о том, что итальянцы – это чертовы школьники-переростки. Никаких наставлений и рассказов об истории страны – только метко и быстро схваченный национальный колорит и характер. Герой тотально предвзят по отношению ко «всем этим дикарям» и путешествие, надо сказать, подтверждает его худшие опасения. Именно этим-то он и подкупает – никакого лицемерия, все очень честно и без приукрашивания.

Мистер Чаттерджи проводил меня через мост. Он был бенгалец, а бенгальцы отличаются самой большой живостью ума изо всех, кого я встретил в Индии. Но в то же самое время они раздражительны, самоуверенны, категоричны и многословны, да к тому же лишены чувства юмора; с каким-то недобрым красноречием они высказывают свою точку зрения на любую тему

Обыденная поездка в индийском поезде.

Иными словами, Пол Теру – это тот человек, с которым вы точно не захотели бы ехать в одном купе десять тысяч километров подряд. При этом, от его книги и рассказов невозможно оторваться, лично я прочитал все разом – сел вместе с Полом на вокзале в Лондоне и сделал полный крюк по Евразии, вернувшись обратно через Траннсиб. Учитывая, что все это занимает сотню с небольшим страниц, у вас есть возможность повторить аналогичное непрерывное путешествие.

Теру прославился благодаря этим заметкам и написал после этого еще пару книг о лично пережитых путешествиях: по железнодорожным путям обеих Америк и Китая. Половина планеты в дневниках, полных субъективизма, трепа с попутчиками и всех доступных сортов алкоголя. И шуток про усатых женщин – куда уж без них.

Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов

Лучшая книга о путешествиях: Пол Теру – «Великий железнодорожный базар»

Книга Пола Теру, The Great Railway Bazaar, которую у нас почему-то перевели как «Все четыре стороны. Книга 1. По рельсам, поперек континентов», — почти идеальна. Идеальна в том случае, если вы искали что-то максимум легкое, захватывающее, но при этом способное отправить вас в невероятно реалистичное приключение. Весь «Железнодорожный Базар» – это записки путешественника – небрежного, совершенно субъективного и при этом очень умного и прозорливого сукина сына. Здесь нет художественного вымысла, зато реальная жизнь оказывается гораздо интереснее и экзотичнее, чем выдумки авторов. Весь этот дневник читается так, словно ты сам едешь по просторам Азии и смотришь на все из окна душного смрадного поезда Сиам-Ханой.

Пол Теру – американец, сумевший сделать почти невозможное: стать британским автором, которого сами англичане любят и ценят как свое национальное достояние. В 1972 году, уже заявив о себе как о романисте, Теру бросает все к чертовой матери, берет у издательства крупную сумму и уезжает на другой край мира. Он покидает мрачный тусклый Лондон и дважды пересекает всю Евразию: туда и обратно. Словно хоббит, но на поезде и через реально существующие Афганистан и Индию, Вьетнам, Шри-Ланку и Mother Russia.

Я не зря обозвал Пола Теру «сукиным сыном». В данном случае это скорее комплимент, тем более для путешественника, составляющего заметки. Он смотрит на все критическим цинчным взглядом, на всем пути заливает в себя первый попавшийся местный алкоголь, пытается купить морфий у барыг в Пакистане, снимает себе несовершеннолетнюю проститутку в Индии и попутно опасается быть изнасилованным здоровенным турком-соседом по купе. Весь его дневник – это противоположность рафинированным сладким рассказам об экзотичных курортах. Пол Теру позволяет себе быть желчным, пьяным и тотально неполиткорректным.

Внутри «Восточного экспресса».

Садык обожал рассказывать истории, выставлявшие его самого в невыгодном свете. Самая лучшая была о блондинке, которую он снял в стамбульском баре. Время было за полночь, он напился и в нем взыграла похоть. Он привел блондинку к себе домой, поимел ее два раза, несколько часов проспал, проснулся и опять поимел. Потом, уже под вечер, выполз из-под одеяла и тут заметил, что щеки у блондинки небритые, а потом разглядел парик и громадный член. «Только Садык, — говорят мои друзья, — только Садык может три раза трахать мужчину и думать, что трахать женщину! Но я был очень пьяный».

Но самое главное: его бунтарство как писателя проявляется в том, что он делает максимально субъективистские, очень личные записи. Если угодно, это такое гонзо в поезде. Полу неинтересны достопримечательности (точнее, его тошнит от этой туристической клоунады), он записывает лишь самые яркие вспышки впечатлений. Вот на улицах Калькутты у него просит милостыню человек, у которого сгнило все лицо. Вот он встречает жирного похабного црушника во Вьетнаме, который не выполнил ни одного задания, но зато затащил в постель едва ли не все женское население страны. А вот он рассуждает о социализме и поножовщинах с невероятно прошаренным брахманом в предгорьях Тибета.

Вот пример того, что вас ждет в этих путевых заметках: вся Италия в воспоминаниях Пола Теру – это покупка вина на перроне и рассуждение попутчиков о том, что итальянцы – это чертовы школьники-переростки. Никаких наставлений и рассказов об истории страны – только метко и быстро схваченный национальный колорит и характер. Герой тотально предвзят по отношению ко «всем этим дикарям» и путешествие, надо сказать, подтверждает его худшие опасения. Именно этим-то он и подкупает – никакого лицемерия, все очень честно и без приукрашивания.

Мистер Чаттерджи проводил меня через мост. Он был бенгалец, а бенгальцы отличаются самой большой живостью ума изо всех, кого я встретил в Индии. Но в то же самое время они раздражительны, самоуверенны, категоричны и многословны, да к тому же лишены чувства юмора; с каким-то недобрым красноречием они высказывают свою точку зрения на любую тему

Обыденная поездка в индийском поезде.

Иными словами, Пол Теру – это тот человек, с которым вы точно не захотели бы ехать в одном купе десять тысяч километров подряд. При этом, от его книги и рассказов невозможно оторваться, лично я прочитал все разом – сел вместе с Полом на вокзале в Лондоне и сделал полный крюк по Евразии, вернувшись обратно через Траннсиб. Учитывая, что все это занимает сотню с небольшим страниц, у вас есть возможность повторить аналогичное непрерывное путешествие.

Теру прославился благодаря этим заметкам и написал после этого еще пару книг о лично пережитых путешествиях: по железнодорожным путям обеих Америк и Китая. Половина планеты в дневниках, полных субъективизма, трепа с попутчиками и всех доступных сортов алкоголя. И шуток про усатых женщин – куда уж без них.

Лучшая книга о путешествиях: Пол Теру – «Великий железнодорожный базар

Книга Пола Теру, The Great Railway Bazaar, которую у нас почему-то перевели как «Все четыре стороны. Книга 1. По рельсам, поперек континентов», — почти идеальна. Идеальна в том случае, если вы искали что-то максимум легкое, захватывающее, но при этом способное отправить вас в невероятно реалистичное приключение. Весь «Железнодорожный Базар» – это записки путешественника – небрежного, совершенно субъективного и при этом очень умного и прозорливого сукина сына. Здесь нет художественного вымысла, зато реальная жизнь оказывается гораздо интереснее и экзотичнее, чем выдумки авторов. Весь этот дневник читается так, словно ты сам едешь по просторам Азии и смотришь на все из окна душного смрадного поезда Сиам-Ханой.

Пол Теру – американец, сумевший сделать почти невозможное: стать британским автором, которого сами англичане любят и ценят как свое национальное достояние. В 1972 году, уже заявив о себе как о романисте, Теру бросает все к чертовой матери, берет у издательства крупную сумму и уезжает на другой край мира. Он покидает мрачный тусклый Лондон и дважды пересекает всю Евразию: туда и обратно. Словно хоббит, но на поезде и через реально существующие Афганистан и Индию, Вьетнам, Шри-Ланку и Mother Russia.

Я не зря обозвал Пола Теру «сукиным сыном». В данном случае это скорее комплимент, тем более для путешественника, составляющего заметки. Он смотрит на все критическим цинчным взглядом, на всем пути заливает в себя первый попавшийся местный алкоголь, пытается купить морфий у барыг в Пакистане, снимает себе несовершеннолетнюю проститутку в Индии и попутно опасается быть изнасилованным здоровенным турком-соседом по купе. Весь его дневник – это противоположность рафинированным сладким рассказам об экзотичных курортах. Пол Теру позволяет себе быть желчным, пьяным и тотально неполиткорректным.

Читайте также  Отдых в Паттайе, Таиланд

Внутри «Восточного экспресса».

Садык обожал рассказывать истории, выставлявшие его самого в невыгодном свете. Самая лучшая была о блондинке, которую он снял в стамбульском баре. Время было за полночь, он напился и в нем взыграла похоть. Он привел блондинку к себе домой, поимел ее два раза, несколько часов проспал, проснулся и опять поимел. Потом, уже под вечер, выполз из-под одеяла и тут заметил, что щеки у блондинки небритые, а потом разглядел парик и громадный член. «Только Садык, — говорят мои друзья, — только Садык может три раза трахать мужчину и думать, что трахать женщину! Но я был очень пьяный».

Но самое главное: его бунтарство как писателя проявляется в том, что он делает максимально субъективистские, очень личные записи. Если угодно, это такое гонзо в поезде. Полу неинтересны достопримечательности (точнее, его тошнит от этой туристической клоунады), он записывает лишь самые яркие вспышки впечатлений. Вот на улицах Калькутты у него просит милостыню человек, у которого сгнило все лицо. Вот он встречает жирного похабного црушника во Вьетнаме, который не выполнил ни одного задания, но зато затащил в постель едва ли не все женское население страны. А вот он рассуждает о социализме и поножовщинах с невероятно прошаренным брахманом в предгорьях Тибета.

Вот пример того, что вас ждет в этих путевых заметках: вся Италия в воспоминаниях Пола Теру – это покупка вина на перроне и рассуждение попутчиков о том, что итальянцы – это чертовы школьники-переростки. Никаких наставлений и рассказов об истории страны – только метко и быстро схваченный национальный колорит и характер. Герой тотально предвзят по отношению ко «всем этим дикарям» и путешествие, надо сказать, подтверждает его худшие опасения. Именно этим-то он и подкупает – никакого лицемерия, все очень честно и без приукрашивания.

Мистер Чаттерджи проводил меня через мост. Он был бенгалец, а бенгальцы отличаются самой большой живостью ума изо всех, кого я встретил в Индии. Но в то же самое время они раздражительны, самоуверенны, категоричны и многословны, да к тому же лишены чувства юмора; с каким-то недобрым красноречием они высказывают свою точку зрения на любую тему

Обыденная поездка в индийском поезде.

Иными словами, Пол Теру – это тот человек, с которым вы точно не захотели бы ехать в одном купе десять тысяч километров подряд. При этом, от его книги и рассказов невозможно оторваться, лично я прочитал все разом – сел вместе с Полом на вокзале в Лондоне и сделал полный крюк по Евразии, вернувшись обратно через Траннсиб. Учитывая, что все это занимает сотню с небольшим страниц, у вас есть возможность повторить аналогичное непрерывное путешествие.

Теру прославился благодаря этим заметкам и написал после этого еще пару книг о лично пережитых путешествиях: по железнодорожным путям обеих Америк и Китая. Половина планеты в дневниках, полных субъективизма, трепа с попутчиками и всех доступных сортов алкоголя. И шуток про усатых женщин – куда уж без них.

Лучшая книга о путешествиях: Пол Теру – «Великий железнодорожный базар

  • Главная
  • Что почитать
  • Лента
  • Жанры
  • Авторы
  • Рецензии
  • Цитаты
  • Подборки
  • Лайфхаки
  • Группы
  • Новинки
  • Издательства
  • Персонажи
  • Читатели
  • Истории
  • Мероприятия
  • Раздачи
  • Книгообмен
  • Игры
  • Премии
  • Тесты
  • Книжный вызов 2021
  • О писателе
  • Книги 45
  • Рецензии 42
  • Цитаты 135
  • Подборки 81

Пол Теру — лучшие книги

  • Все
  • Бумажные издания
  • Электронные издания
  • Аудиокниги
  • Произведения
  • По популярности
  • По дате
  • По серии
  • По циклам
  • По алфавиту
  • Произведения

ISBN 5-9743-0040-8
Год издания 2006
Издательство: Открытый мир
Язык Русский

Сборник рассказов, составленный лауреатом Нобелевской премии по литературе Надин Гордимер, явление в литературном мире уникальное. Здесь под одной обложкой собраны рассказы лучших писателей современности, в том числе пяти лауреатов Нобелевской премии по литературе. Эти рассказы, по словам Гордимер, «охватывают все многообразие чувств и ситуаций, доступных человеческому опыту». Однако этот сборник еще и международная благотворительная акция, вызвавшая заметный отклик в издательской среде и средствах массовой информации. Каждый издатель, который принимает участие в этой благотворительной акции, передает все средства от продажи сборника…

ISBN 5-94145-078-8
Год издания 2002
Издательство: Иностранка
Язык Русский

Место действия романа «Коулун Тонг» — британская колония Гонконг. Время — канун ее передачи Китаю. На этом злободневном материале Полом Теру создана одна из его самых захватывающих книг. История слабой души, которая потянулась было к свету, но не сдюжила; притча о несостоятельности ханжеского Запада и жизнестойкости варварского Востока; триллер, где все ужасы от мира сего.

ISBN 5-93381-082-7
Год издания 2002
Издательство: Иностранка
Язык Русский

«Моя другая жизнь» — псевдоавтобиография Пола Теру. Повседневные факты искусно превращены в художественную фикцию, реалии частного существования переплетаются с плодами богатейшей фантазии автора; стилистически безупречные, полные иронии и даже комизма, а порой драматические фрагменты складываются в увлекательный монолог.

ISBN 978-5-271-40447-4, 978-5-4215-3325-2
Год издания 2012
Издательство: Астрель, Полиграфиздат
Язык Русский

«Старый патагонский экспресс» — это множество пугающих и опасных тайн двух континентов в книге Пола Теру, профессионального путешественника с мировым именем, автора сценариев к популярным фильмам «Святой Джек», «Рождественский снег», «Берег Москитов» с Гаррисоном Фордом, «Улица полумесяца», «Китайская шкатулка». Блеск и нищета самых загадочных и легендарных стран Центральной Америки — Гондураса, Колумбии и Панамы, футбольный угар в задавленном нищетой Сальвадоре, неподвластные времени и белому человеку горные твердыни инков в Чили, скрытый под маской мецената оскал военного диктатора в Бразилии. «Старый патагонский экспресс» — один из…

ISBN 978-5-98797-019-5
Год издания 2008
Издательство: Логос, Европейские издания
Язык Русский

Череда неподражаемых путешествий «превосходного писателя и туриста-по-случаю», взрывающих монотонность преодоления пространств (от Лондона до Ханоя («Великий железнодорожный базар»), через Бостон в Патагонию («Старый Патагонский экспресс») и далее) страстью к встрече с неповторимо случайным. «Великолепно! Способность Теру брать на абордаж отдаленнейшие уголки Земли не может не восхищать. Его описания просто заставляют сорваться с места и либо отправляться самолетом в Стамбул, либо поездом в Пномпень, либо пешком в Белфаст. Особо подкупает его неповторимое умение придать своему рассказу о путешествии какую-то сновидческую тональность,…

ISBN 5-699-08133-X
Год издания 2005
Издательство: Эксмо
Язык Русский

«Ничто не возбуждает меня так, как гостиничный номер, пропитанный ароматами чужой жизни и смерти. Я хочу оставаться в этом отеле. Здесь много этажей, много историй. » Гавайский «Декамерон» современного американского писателя Пола-Теру (р. 1941) Отель «Гонолулу» смешон, трагичен и трогателен одновременно: это книга о сексе, любви и смерти. Мы никогда не знали Гавайи такими — рай на земле, пристанище чудаков, маньяков и потрясающе красивых женщин.

ISBN 978-5-98797-021-8
Год издания 2008
Издательство: Европейские издания
Язык Русский

Череда неподражаемых путешествий «превосходного писателя и туриста-по-случаю», взрывающих монотонность преодоления пространств (забытые богом провинциальные местечки былой «владычицы морей» («Королевство у моря») или замысловато искривленные просторы Поднебесной («На «Железном Петухе», «Вниз по Янцзы»)) страстью к встрече с неповторимо случайным.

ISBN 978-5-17-074438-1, 978-5-271-36028-2
Год издания 2011
Издательство: АСТ, Астрель
Язык Русский

Жаркое лето Чикаго. Газеты пестрят кричащими заголовками об убийце, которого журналисты прозвали «Вольфман». Он убивает женщин достаточно изощренным способом — привязывает их к стулу и закусывает до смерти. Все попытки полиции найти преступника тщетны. Кто же станет его следующей жертвой маньяка? Паркер Джагода — преуспевающий специалист в области недвижимости. Работает в процветающей компании в районе Лоуп в самом сердце Чикаго, счастлив в браке, живет в престижном районе. Но у каждого есть свой скелет в шкафу, Паркер в тайне от всех дает объявления в газете в рубрике «Знакомства», его неуемную сексуальную фантазию жена уже не в силах…

Язык Русский

ISBN 978-5-98797-021-8
Год издания 2008
Издательство: Логос
Язык Русский

Череда неподражаемых путешествий «превосходного писателя и туриста-по-случаю», взрывающих монотонность преодоления пространств (забытые богом провинциальные местечки былой «владычицы морей» («Королевство у моря») или замысловато искривленные просторы Поднебесной («На «Железном Петухе», «Вниз по Янцзы»)) страстью к встрече с неповторимо случайным.

ISBN 978-0618658947
Год издания 2006
Издательство: Mariner Books
Язык Английский

Bewitched by trains since childhood, this is Paul Theroux’s account of an epic train-hopping journey in the 1970s from London to Japan and back again. His perceptions and anecdotes transport the listener beyond the unfolding landscape into a world of traveller’s tales and mysterious events.

ISBN 1405879718, 978-1405879712
Год издания 2008
Издательство: Penguin
Язык Английский

Contemporary / American English Allie Fox hates the United States and he hates the twentieth century. He takes his wife and children to the jungle in Honduras to find a new, simpler way of living. But things go wrong, and their lives become much worse and more frightening than anything back home.

Язык Русский

Хелла и Арвин давно мечтали о ребенке, особенно когда узнали о положительном результате теста на вирус. И вот маклер сообщил, что на Восточном берегу есть подходящий малыш.

ISBN 0547526997
Год издания 2005
Издательство: Houghton Mifflin Harcourt
Язык Английский

Paul Theroux, the author of the train travel classics The Great Railway Bazaar and The Old Patagonian Express, takes to the rails once again in this account of his epic journey through China. He hops aboard as part of a tour group in London and sets out for China’s border. He then spends a year traversing the country, where he pieces together a fascinating snapshot of a unique moment in history. From the barren deserts of Xinjiang to the ice forests of Manchuria, from the dense metropolises of Shanghai, Beijing, and Canton to the dry hills of Tibet, Theroux offers an unforgettable portrait of a magnificent land and an extraordinary people.

ISBN 9780449910856
Год издания 1995
Издательство: Penguin
Язык Английский

Paul Theroux has developed one of travel writing’s most identifiable styles: always the foreigner, always a bit apart, slightly irascible, but perfectly observant. At last he has ventured to one of the most traveled places on earth, and returned with his most exhilarating, revealing, and eloquent travel book. In this modern version of the Grand Tour, Theroux sets off from Gibraltar, one of the fabled Pillars of Hercules, on a glorious journey around the shores of the Mediterranean.

Лучшая книга о путешествиях: Пол Теру – «Великий железнодорожный базар

BY TRAIN THROUGH ASIA

‘To the legion of the lost ones, to the cohort of the damned, To my brethren in their sorrow overseas…’

And to my brothers and sisters, namely Eugene, Alexander, Ann-Marie, Mary, Joseph, and Peter, with love

Marian had just caught the far-off sound of the train. She looked eagerly, and in a few moments saw it approaching. The front of the engine blackened nearer and nearer, coming on with a dread force and speed. A blinding rush, and there burst against the bridge a great volley of sunlit steam. Milvain and his companion ran to the opposite parapet, but already the whole train had emerged, and in a few seconds, it had disappeared round a sharp curve. The leafy branches that grew out over the line swayed violently backwards and forwards in the perturbed air.

‘If I were ten years younger,’ said Jasper, laughing, ‘I should say that was jolly! It inspirits me. It makes me eager to go back and plunge into the fight again.’

– George Gissing, New Grub Street

frseeeeeeeefronnnng train somewhere whistling the strength those engines have in them like big giants and the water rolling all over and out of them all sides like the end of Loves old sweet sonnnng the poor men that have to be out all the night from their wives and families in those roasting engines

– James Joyce, Ulysses

…the first condition of right thought is right sensation – the first condition of understanding a foreign country is to smell it…

– T. S. Eliot, ‘Rudyard Kipling’

Ever since childhood, when I lived within earshot of the Boston and Maine, I have seldom heard a train go by and not wished I was on it. Those whistles sing bewitchment: railways are irresistible bazaars, snaking along perfectly level no matter what the landscape, improving your mood with speed, and never upsetting your drink. The train can reassure you in awful places -a far cry from the anxious sweats of doom aeroplanes inspire, or the nauseating gas-sickness of the long-distance bus, or the paralysis that afflicts the car passenger. If a train is large and comfortable you don’t even need a destination; a corner seat is enough, and you can be one of those travellers who stay in motion, straddling the tracks, and never arrive or feel they ought to – like that lucky man who lives on Italian Railways because he is retired and has a free pass. Better to go first class than to arrive, or, as the English novelist Michael Frayn once rephrased McLuhan: ‘the journey is the goal’. But I had chosen Asia, and when I remembered it was half a world away I was only glad.

Then Asia was out the window, and I was carried through it on these eastbound expresses marvelling as much at the bazaar within the train as the ones we whistled past. Anything is possible on a train: a great meal, a binge, a visit from card players, an intrigue, a good night’s sleep, and strangers’ monologues framed like Russian short stories. It was my intention to board every train that chugged into view from Victoria Station in London to Tokyo Central; to take the branch line to Simla, the spur through the Khyber Pass, and the chord line that links Indian Railways with those in Ceylon; the Mandalay Express, the Malaysian Golden Arrow, the locals in Vietnam, and the trains with bewitching names, the Orient Express, the North Star, the Trans-Siberian. I sought trains; I found passengers.

The first was Duffill. I remember him because his name later became a verb – Molesworth’s, then mine. He was just ahead of me in the line at Platform 7 at Victoria, ‘Continental Departures’. He was old and his clothes were far too big for him, so he might have left in a hurry and grabbed the wrong clothes, or perhaps he’d just come out of the hospital. He walked treading his trouser cuffs to rags and carried many oddly shaped parcels wrapped in string and brown paper – more the luggage of an incautiously busy bomber than of an intrepid traveller. The tags were fluttering in the draught from the track, and each gave his name as R. Duffill and his address as Splendid Palas Hotel, Istanbul. We would be travelling together. A satirical widow in a severe veil might have been more welcome, and if her satchel was full of gin and an inheritance, so much the better. But there was no widow; there were hikers, returning Continentals with Harrods shopping bags, salesmen, French girls with sour friends, and grey-haired English couples who appeared to be embarking, with armloads of novels, on expensive literary adulteries. None would get farther than Ljubljana. Duffill was for Istanbul – I wondered what his excuse was. I was doing a bunk, myself. I hadn’t nailed my colours to the mast; I had no job – no one would notice me falling silent, kissing my wife, and boarding the 15.30 alone.

The train was rumbling through Clapham. I decided that travel was flight and pursuit in equal parts, but by the time we had left the brick terraces and coal yards and the narrow back gardens of the South London suburbs and were passing Dulwich College’s playing fields -children lazily exercising in neckties – I was tuned to the motion of the train and had forgotten the newspaper billboards I had been reading all morning: BABY KRISTEN: WOMAN TO BE CHARGED and PLAN TO FREE STAB GIRL AGED NINE – none lettered NOVELIST VANISHES, and just as well. Then, past a row of semi-detached houses, we entered a tunnel, and after travelling a minute in complete darkness we were shot wonderfully into a new setting, open meadows, cows cropping grass, farmers haying in blue jackets. We had surfaced from London, a grey sodden city that lay underground. At Sevenoaks there was another tunnel, another glimpse of the pastoral, fields of pawing horses, some kneeling sheep, crows on an oast-house, and a swift sight of a settlement of prefab houses out one window. Out the other window, a Jacobean farmhouse and more cows. That is England: the suburbs overlap the farms. At several level crossings the country lanes were choked with cars, backed up for a hundred yards. The train passengers were gloating vindictively at the traffic and seemed to be murmuring, ‘Stop, you bitches!’

The sky was old. Schoolboys in dark blue blazers, carrying cricket bats and school bags, their socks falling down, were smirking on the platform at Tonbridge. We raced by them, taking their smirks away. We didn’t stop, not even at the larger stations. These I contemplated from the dining car over a sloshing carton of tea, while Mr Duffill, similarly hunched, kept an eye on his parcels and stirred his tea with a doctor’s tongue depressor. Past the hopfields that give Kent a Mediterranean tangle in September; past a gypsy camp, fourteen battered caravans, each one with its own indestructible pile of rubbish just outside the front door; past a farm and, forty feet away, the perimeter of a housing estate with lots of interesting clothes on the line: plus fours, long Johns, snapping black brassieres, the pennants of bonnets and socks, all forming an elaborate message, like signal flags on the distressed convoy of those houses.

The fact that we didn’t stop gave this English train an air of hurrying purpose. We sped to the coast for the Channel crossing. But it was a false drama. Duffill, at his pitching table, ordered a second cup of tea. The black train yards of Ashford loomed and tumbled past, and we were crossing the hummocky grass of Romney Marsh, headed towards Folkestone. By then I had left England behind. So had the other passengers. I returned to my compartment to hear Italians raising their voices, perhaps deriving courage from the assurance that we were at the edge of England. Some Nigerians, who until that moment had been only a quartet of bobbing headgear -two Homburgs, a turban, and a beehive wig – became vocal in Yoruba, seeming to spell out each word they used, smacking their lips when they completed a syllable. Each passenger migrated to his own language, leaving the British muttering and averting their eyes.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: