Обаяние трущоб Манчестера в фотографиях Ширли Бейкер 1960-х годов - KRINTEL.RU

Обаяние трущоб Манчестера в фотографиях Ширли Бейкер 1960-х годов

Умер Джинджер Бейкер

В Лондоне в возрасте 80 лет скончался участник группы Cream Джинджер Бейкер (полное имя — Питер Эдвард Бейкер), барабанщик-новатор, сумевший скрестить джаз, блюз, рок и африканские ритмы. Несколько дней назад близкие музыканта сообщили поклонникам, что он находится в больнице в тяжелом состоянии. Сегодня на его странице в Facebook появилось сообщение о том, что он покинул этот мир.

По воспоминаниям Джинджера Бейкера, он никогда не брал уроков, просто однажды сел за барабанную установку — и сразу заиграл. Тем не менее известно, что одним из его учителей был Фил Симен, один из лучших британских ударников. Первым составом Джинджера Бейкера была группа гитариста Диза Дисли. Сотрудничество было недолгим. Бейкер устроил пожар в отеле во время гастрольного турне группы.

Начало карьеры барабанщика тесно связано с джазом, но уже в начале 1960-х он отлично разбирался в блюзе благодаря сотрудничеству с коллективом легендарного гитариста Алексиса Корнера Blues Incorporated. Там он заменил Чарли Уоттса, ушедшего в The Rolling Stones. На целых три года Джинджер Бейкер застрял в Graham Bond Organization. По меркам 1960-х с их броуновским движением в музыкальной среде — долгий срок. Собственно, группа Cream, в составе которой Бейкер прославился на весь мир, просуществовала всего два года.

В Graham Bond Organization Джинджер Бейкер составил ритм-секцию с Джеком Брюсом. Безоблачными отношения между ними назвать сложно. На репетиции Джинджер Бейкер мог бросить в басиста барабанные палочки, а мог и замахнуться ножом — в зависимости от настроения. Известен случай, когда Джек Брюс обвинил Бейкера в том, что он подсадил лидера группы Грэхема Бонда на наркотики с целью занять его место. Бейкер выгнал Брюса из группы, но вскоре ушел и сам. Такие страсти кипели в коллективе, о котором в музыкальном смысле сегодня ровным счетом нечего вспомнить. Зато двое музыкантов вошли в самое влиятельное трио за всю историю рока.

Фото: Dylan Martinez / Reuters

Третьим в Cream стал Эрик Клэптон, самый популярный гитарист Великобритании, успевший добиться признания публики в The Yardbirds и группе Джона Мэйолла. Клэптон заявил Бейкеру, что будет играть с ним, только если третьим будет Брюс. Cream были первой в истории супергруппой — новым коллективом, собранным из участников других популярных команд. По словам Клэптона, Cream хотели «начать революцию в музыкальном мировоззрении, изменить мир, потрясти людей».

Революционной составляющей в Cream были утяжеленные риффы электрогитары и две бас-бочки. Очень скоро такое устройство барабанной установки стало обязательным для групп, исповедующих разного рода быстрые роковые стили вроде спид- и треш-метала. Считается также, что именно Бейкер первым сделал соло на барабанах непременной частью выступления рок-группы.

Фактически они создали два новых стиля — хард-рок и блюз-рок. А движущей силой Cream во многом стали неугасающие конфликты барабанщика и бас-гитариста. Страсти накалялись, в конце концов дошло до того, что Клэптон, Брюс и Бейкер на гастролях стали останавливаться в разных отелях. Бейкер признавался, что записи Cream могли быть еще лучше, если бы не его характер.

Группа распалась, отыграв прощальное турне, но Джинджер Бейкер отметился еще в одном громком проекте Эрика Клэптона — Blind Faith. Единственный студийный альбом Blind Faith, вышедший 50 лет назад, считается бесспорной классикой.

Остановиться Джинджер Бейкер уже не мог. Но прямолинейный рок успел надоесть музыканту, воспитанному на джазе. Следующий проект Бейкера, фьюжн-роковая группа Ginger Baker’s Air Force, просуществовал два года, и в его состав вошел среди прочих певец и клавишник Стив Уинвуд, еще одна важная фигура классической эры рока.

1970-е в биографии Джинджера Бейкера крепко связаны с Африкой. Он открыл собственную студию в столице африканского джаза Лагосе, но прежде совершил путешествие через пустыню Сахара, пройдя таким образом своего рода инициацию. Бейкеру удалось не только записать в новой студии ARC мощных местных артистов вроде Фелы Кути, но и привлечь заметных британских звезд. Например, Пол Маккартни записал в Лагосе знаковый альбом группы Wings «Band On The Run» (1973). «Джинджер Бейкер, великий барабанщик, дикарь и красавец. Грустно было узнать о том, что он умер, но воспоминания не умрут никогда»,— написал Пол Маккартни на своей странице в Facebook.

И тем не менее студия в Нигерии разорилась. Большую часть 1980-х Джинджер Бейкер провел, выращивая оливки в Италии. Дело шло с переменным успехом. С середины 1960-х в его жизни то и дело появлялся героин, конкурируя с музыкой, которая была столь же сильным наркотиком. Тем не менее к его услугам все еще обращались большие звезды, которым требовался барабанщик-виртуоз с парадоксальным мышлением. На короткий период он оказался в составе Hawkwind и Public Image Ltd.

В 1990-е Джинджер Бейкер переехал в Лос-Анджелес и мелькнул на телеэкране — в американском полицейском сериале «Nasty Boys». Потом музыкант переместился в Колорадо и серьезно увлекся поло, но продолжал появляться то в одном, то в другом ярком музыкальном проекте. К его услугам прибегал Крис Госс, лидер звезд раннего стоунер-рока Masters Of Reality, а в очередной собственный проект Бейкера, The Ginger Baker Trio, вошли джазовый гитарист Билл Фризелл и контрабасист Чарли Хейден. На один альбом и тур воссоединились и Cream, правда, место Эрика Клэптона занял Гэри Мур. Только в 2005 году оригинальный состав Cream решился на кратковременный реюнион. На концерты в Royal Albert Hall барабанщик прилетел из ЮАР, куда переехал после того, как остыл к поло и Америке. На сцене они с Брюсом были слаженной ритм-секцией и как всегда крыли друг друга на чем свет стоит.

Последний сольный альбом Джинджер Бейкер выпустил в 2014 году одновременно с Джеком Брюсом. Если бас-гитарист Cream записал типичную (и, как оказалось, предсмертную) классик-роковую пластинку, то Джинджер Бейкер продолжал экспериментировать на стыке джаза и африканской музыки. Альбом «Why?» появился на волне интереса к персоне Бейкера, поднятой Джеем Балджером, режиссером документального фильма «Опасайтесь мистера Бейкера», в котором барабанщик предстал диким и взбалмошным отшельником. Таким его узнало новое поколение меломанов, которое не застало ни «свингующий Лондон», ни моду на world music, ни джазовые эксперименты мастера.

От четырех браков у него было трое детей. По его собственным словам, он 28 раз пытался завязать с наркотиками, и каждый раз пристрастие возвращалось. Его первая жена Элизабет Энн Бейкер говорила, что если в терпящем бедствие самолете суждено выжить только одному пассажиру, то это будет Джинджер Бейкер. Вероятно, он самый яркий из тех классиков рока, что не писали мелодий и стихов. На московских концертах 2020 года Эрику Клэптону придется посвящать песню Cream «Badge» уже двум своим ушедшим товарищам.

7 фотографий с жуткой и загадочной историей

Жанр Post-mortem — это вид фотографии, при котором некоторые люди, запечатленные на снимке, уже мертвы в момент съемки. В данном случае речь идет о самой младшей девочке на первом фото. Сегодня эти фотографии пугают нас, но в XIX веке с изобретением дагеротипа люди смогли, наконец, позволить себе сохранять портреты своих близких на память, ведь услуги живописца стоили дорого, и заказать портрет могли немногие. В то же время детская смертность была довольно высокой, и посмертная фотография зачастую была единственной возможностью сохранить память о ребенке. При жизни ребенка было весьма затруднительно это сделать из-за длинной выдержки дагеротипов. Впрочем, фотографировали не только детей, подобные портреты вообще были очень популярны.

На этой фотографии 1975 года запечатлены братья Майкл и Шон МакКуикен, а автор фото — их сестра Мэри. Она решила запечатлеть своих братьев на вершине скалы Моро в национальном парке «Секвойя» в Калифорнии. Через две секунды после того, как был сделан снимок, в них ударила молния. В живых остался только Майкл (на фото справа).

Вряд ли фотограф мог заподозрить что-то в герое своего снимка: он знал, что фотографирует мистера Джона Уэйна Гейси, примерного семьянина, талантливого клоуна и вообще прекрасного человека. Джон не только развлекал детишек под именем клоуна Пого, но и вел свой строительный бизнес, вступил в Демократическую партию США, стал казначеем благотворительного общества и занимался общественной деятельностью. Никто не знал, что этот добродушный толстяк уже отсидел срок за сексуальные домогательства в отношении подростков. Пока 11 декабря 1978 года не исчез 15-летний Роберт Пист, которого последний раз видели в компании Гейси: мать подростка рассказала, что тот пошел устраиваться на работу к Гейси и не вернулся. Полиция получила ордер на обыск дома Гейси. Полицейские спустились в подвал клоуна и обнаружили тела 29 молодых людей и подростков. Общее число жертв клоуна-маньяка — 33 человека.

Эту маленькую девочку зовут Тереза, ее имя написано в верхнем углу доски. Фото сделано не в школе, а в детском доме в Польше в 1948 году. Тереза нарисовала дом. Именно таким, в виде мотка колючей проволоки, представляет себе дом девочка, выросшая в концентрационном лагере.

13 ноября 1985 года в Колумбии произошло извержение вулкана Невадо-дель-Руис, что повлекло за собой настоящую катастрофу: 25 тысяч человек погибли в результате схода селевых потоков. Тринадцатилетняя Омайра Санчес попала в западню из обломков собственного дома. Спасатели пытались вытащить девочку, но ее ноги были зажаты обломками, и вытащить Омайру не удалось. Девочка более 60 часов провела по горло в воде. Люди, которые находились с ней рядом, говорили, что она плакала и часто молилась. На третью ночь у Омайры начались галлюцинации: она очень беспокоилась о том, что опаздывает в школу. На третьи сутки Омайра Санчес умерла, предположительно, от гангрены или от переохлаждения. За два часа до ее смерти спасатели привезли на место происшествия водяной насос, который, возможно, мог бы помочь спасению девочки. Но он оказался неисправен.

Читайте также  15 причин рвануть на Филиппины

Фотограф Франк Фурнье, который сделал этот снимок, рассказывал, что он мог только «показать должным образом мужество, страдания и достоинство девочки». Общество поспешило назвать фотографа «стервятником», на что он возразил следующее: «Я чувствовал, что эта история была важной для моего репортажа, и я очень счастлив, что есть такая реакция, было бы хуже, если бы люди не переживали об этом. »

Француженка Бланш Монье провела 25 лет в заточении в собственной комнате — без света, обнаженная, полуголодная, среди собственных экскрементов и в компании крыс, с которыми узница делилась хлебом. Этот снимок был сделан в 1901 году, когда полиция, получив анонимное письмо, провела обыск в доме родителей Бланш и обнаружила узницу. Как оказалось, совсем юную Бланш наказали родители — они заперли ее в комнате, чтобы она не связала свою жизнь с мужчиной из другого социального круга. Бланш Монье освободили, когда ей исполнилось 49. Она была страшно истощена и повредилась рассудком. И, хотя ее физическое здоровье со временем восстановилось, психика Бланш так никогда и не пришла в норму. Бывший возлюбленный Бланш, из-за которого она и оказалась в заточении, умер за 16 лет до ее освобождения. Мать Бланш Монье посадили в тюрьму, где она вскоре скончалась от сердечной недостаточности.

Эта фотография, облетевшая весь мир, была сделана в 1993 году в Судане во время массового голода. Фотограф Кевин Картер, сделавший этот снимок, получил за него Пулитцеровскую премию, а сама фотография, купленная и опубликованная журналом «New York Times», шокировала общество. Фото выглядит так, словно стервятник вот-вот нападет на умирающего ребенка. На самом же деле родители девочки в этот момент были заняты разгрузкой гуманитарной помощи с самолета и ненадолго оставили девочку одну, а истощенная малышка пыталась по мере сил их догнать, в это время поблизости и сел стервятник. Фотограф медленно, чтобы не спугнуть птицу, приблизился и сделал серию снимков с расстояния около 10 метров, а затем прогнал птицу. В действительности стервятник не представлял серьезной угрозы для ребенка. Два фотографа из Испании, Хосе Мария Луис Арензана и Луис Давилла, в это же время сняли похожие снимки совсем неподалеку и рассказали, что стервятников вокруг было необычайно много, а дети были настолько истощены, что птицы слетались к ним, как только дети переставали двигаться, но не нападали на живых: «Так что вы берете телеобъектив и снимаете ребенка на фоне стервятника. И хотя в действительности от одного до другого может быть 20 метров, на снимке будет казаться, что стервятник вот-вот начнет клевать ребенка».

Тем не менее пресса не оставила Кевина Картера в покое. Вот что о нем написала газета «St. Petersburg Times»:

«Человек, который настраивает свой объектив лишь для того, чтобы сделать удачный снимок страдающего ребенка, все равно что хищник, всего лишь еще один стервятник». Через три месяца после вручения пулитцеровской премии Кевин Картер покончил с собой.

Жозефина Бейкер — танцовщица, похороненная во Франции с воинскими почестями

Жозефина Бейкер родилась в Сент-Луисе, штат Миссури, в 1906 году у прачки-негритянки Кэрри Макдональд по официальной версии от внебрачной связи с музыкантом-ударником еврейского происхождения Эдди Карсоном. При этом, приемный сын Жозефины — Жан-Клод — написавший в 1993 году биографическую книгу о ней, высказал предположение, что биологическим отцом ребенка был глава той белой семьи, где она в это время работала (такое предположение он сделал исход из того факта, что роды проходили в частной клинике, а принимал ребенка сам глава больницы — бедному музыканту это было просто не по карману, да и рожали черные женщины тогда обычно дома при помощи одной лишь вызванной акушерки).

После рождения дочери Эдди Карсон женился на Кэрри, но уже в 1907 году, когда у пары родился еще один ребенок — брат Жозефины Ричард, отец покинул семью. В 1911 году мать Жозефины вышла замуж второй раз, в этом браке родились ещё две сестры Жозефины. Отчим Жозефины и Ричарда Артур Мартин усыновил детей.

В июле 1917 года семья Жозефины пережила погромы на расовой почве, в результате которой по разным данным в Сент-Луисе погибло не менее 48 человек (хотя некоторые источники утверждают, что погибших было до 200 человек), а более 8 тысяч человек остались без крова после устроенных белыми поджогов негритянских кварталов. Эти события потрясли Жозефину, и впоследствии она стала ярым борцом с расизмом.

Из-за тяжелых материальных условий семьи («отчим был неплохим человеком, но вечно без работы») Жозефина бросила школу в 12 лет, чтобы идти зарабатывать. Сперва Жозефина начала работать домохозяйкой для белых семей в Сент-Луисе, но продолжалось это не долго: условия работы были очень тяжелые, а отношение хозяев — скотским. Тогда, мать выдала Жозефину замуж за мужчину, который был намного старше её (девочке тогда было всего 13 лет). Однако брак продлился всего лишь несколько недель.

После этого какое-то время она жила на улице в трущобах Сент-Луиса, спала в самодельных картонных укрытиях, собирала пищу в мусорных баках, зарабатывая на жизнь уличными танцами.

Вскоре она нашла работу в уличной группе под названием «Семейный оркестр Джонса», начались выступления на сцене. В тот же год состоялись первые выступления Жозефины статисткой в «Театре Букер Вашингтон» (англ. Booker Washington Theatre) в Сент-Луисе.

В это же время, в 1921 году 15-летняя Жозефина снова вышла замуж — на этот раз за проводника на железной дороге Вилли Бейкера. Разведясь с ним в 1925 году, она продолжала носить его фамилию всю оставшуюся жизнь.

Устав от постоянных нападок шоу-менеджера в родном городе, она перебралась в Нью-Йорк и получила работу в водевиле, с которым она ездила по стране в течение полугода. С 1923 по 1924 год Жозефина — хористка в музыкальной комедии «Shuffle Along» в Нью-Йорке, кроме того она выступала в негритянском ревю «The Chocolate Dandies».

В это время она окончательно поссорилась с матерью (та настойчиво пыталась уговорить дочь бросить занятия танцами и музыкой и вернуться домой к мужу) и на фоне этого семейного конфликта Жозефина с радостью согласилась на работу в водевиле «La Revue Nègre», премьера которого состоялась в Париже 2 октября 1925 года в Театре на Елисейских полях.

В Париже она сразу же стала успешной благодаря своим эротическим танцам и появлению практически обнаженной на сцене. Своим танцем Жозефина стремительно завоевала признание парижской публики, которая в её исполнении впервые увидела танец чарльстон. О Жозефине говорили, что она уже не гротескная чернокожая танцовщица, а «Черная жемчужина», «Бронзовая Венера» или «Креольская богиня», посещавшая поэта Бодлера в его снах.

Далее представления «La Revue Nègre» перемещалось в Брюссель и Берлин. В 1926—1927 годах Жозефина Бейкер стала звездой варьете Фоли-Бержер. Примечателен тот факт, что в её танцах уже тогда были заметны элементы хастла, степа, хип-хопа, брейка, которые появятся только многие годы спустя.

В конце 1926 года с большой помпой Жозефина вышла замуж за сицилийского каменотёса Джузеппе Пепито Абатино, который к этому времени уже принимал участие в её шоу. Абатино, выдававший себя за графа Ди Альбертини, стал любовником Жозефины и её менеджером. Для публики Жозефина стала таким образом первой черной американкой, носившей дворянский титул.

Из-за её невероятных костюмов и танцев Жозефине Бейкер было запрещено выступать в Вене, Праге, Будапеште и Мюнхене, что делало танцовщицу ещё более привлекательной для публики.

После турне по Восточной Европе и Южной Америке Жозефина всё больше выступала в качестве певицы. Вскоре Жозефина Бейкер попала и на экраны — она сыграла в главной роли в немых фильмах «La Sirène des Tropiques» (1927), «Zouzou» (1934) и «Tam-Tam» (1935). Так она быстро стала самой успешной американкой в развлекательном жанре во Франции.

Ее шоу «Ziegfeld Follies», с которым она отправилась в 1936 году на гастроли в США, с треском провалилось. Несмотря на свою популярность во Франции, Бейкер так и не смогла достигла такой же репутации в Америке, на родине она подвергалась критике, насмешкам и расистским нападкам. Во Францию она вернулась с разбитым сердцем.

В 1937 году она снова выходит замуж. На этот раз за французского промышленника Жана Лиона. Это позволяет ей наконец-то официально оформить французское гражданство (для этого она даже отказывается от своего американского паспорта).

В сентябре 1939 года, когда Франция в ответ на вторжение в Польшу объявила войну Германии, Бейкер была принята «почетным корреспондентом» на службу во «Второе бюро Генерального штаба» (т.е. в Службу внешней разведки Франции).

Бейкер собирала информацию о местонахождении немецких войск у официальных лиц, которых она встречала на вечеринках. Она специализировалась на встречах в посольствах и министерствах, очаровывала людей, как всегда, собирая информацию. Ее известность в высшем обществе позволила ей общаться с теми, кто знает всё (от высокопоставленных японских чиновников до итальянских бюрократов) и сообщать о том, что она слышала. Она регулярно посещала вечеринки в итальянском посольстве и собирала информацию, не вызывая подозрений.

Читайте также  Санта — Барбара

Когда немцы вторглись во Францию, Бейкер покинула Париж и отправилась в своё имение на юге Франции. Там она скрытно от властей укрывала людей, которые стремились помочь усилиям «Свободной Франции» Шарля де Голля, и снабжала их документами и визами.

Как актриса, Бейкер имела повод для перемещения по Европе. Поэтому она «активно гастролировала». Из этих поездок она всегда привозила свежие сведения и важную информацию для передачи в Англию: об аэродромах, гаванях и дислокации немецких войск.

Позже, в 1941 году, она и ее ближайшее окружение отправились во французские колонии в Северной Африке. Официальным поводом для переезда была ее тяжелая болезнь — после того, как очередная ее беременность закончилась выкидышем, у нее развилась внутриматочная инфекция, настолько тяжелая, что потребовалась гистерэктомия (операция по удалению матки). Инфекция же распространилась — у нее развился перитонит, а затем сепсис. Положение было очень тяжелым, но она вынесла все невзгоды и смогла поправиться.

После всего пережитого Жозефина вступила в «Свободную Францию», получила удостоверение лётчика и офицерский чин лейтенанта. Но в бой ее не отправили. По поручению генерала Де Голля она гастролировала по Северной Африке, выступая перед французскими, британскими и американскими войсками.

После войны она была награждена медалями Сопротивления (с розеткой) и Освобождения, а также боевым Военным Крестом. А в 1961 году президент Де Голль наградил ее высшей наградой Франции — орденом Почётного легиона.

В 1947 году Жозефина Бейкер снова вышла замуж — за руководителя своего оркестра Жо Буйона. Они прожили вместе до 1957 года, но с годами их семейная жизнь дала трещину, и они развелись в 1961 году.

Проживая во Франции, Жозефина Бейкер ещё с 1950-х годов поддерживала Движение за гражданские права в США. Её протест против расизма нашёл весьма оригинальное выражение: Жозефина усыновила 12 сирот с разным цветом кожи. Так она создала семью, которую сама часто называла «Радужное племя». Бейкер хотел доказать, что «дети разных национальностей и религий спокойно могут быть братьями».

Всего Жозефина Бейкер усыновила и воспитала двух дочерей: француженку Марианну и марокканку по происхождению Стеллину и 10 сыновей: корейца Джено (или Жано), японца Акио, колумбийца Луиса, финна Яри, французов Жан-Клода и Ноэля, израильтянина Моисея, алжирца Брахима, ивуарийца Коффи и венесуэльца Мара.

В 1956 году Жозефина Бейкер заявила об уходе со сцены, чтобы посвятить себя семье, но уже в 1961 году отпраздновала своё возвращение, а в 1973 году триумфально выступила в Карнеги-холле.

8 апреля 1975 года состоялась премьера шоу «Joséphine», которым знаменитая танцовщица и певица отпраздновала пятидесятилетие своей сценической деятельности. Вскоре после него у Жозефины Бейкер произошло кровоизлияние в мозг, от последствий которого она скончалась 12 апреля 1975 года.

Героиню движения Сопротивления и даму ордена Почетного Легиона Жозефину Бейкер похоронили в княжестве Монако (американская актриса Грейс Келли — супруга князя Монако Ренье III — была близкой подругой Жозефины Бейкер) во Франции со всеми воинскими почестями.

«В порядке порой скрывается истинное безумие». «Ширли» — байопик об одной из самых недооцененных современниками писательниц XX века

Конец 1940-х. Молодая пара, Фред и беременная Роуз, направляются на поезде в город Норт-Беннингтон штата Вермонт, где их принимает у себя профессор и звезда местного колледжа Стэнли Эйман, доцентом которого Фред является. Эйман — муж Ширли Джексон, недавно прославившейся потрясшим общественность рассказом «Лотерея». Роуз, поклонница книги, мечтает познакомиться с создательницей, и такая возможность предоставляется: пара остается у супругов, пока не найдет жилье.

Впрочем, первое знакомство с Ширли проходит не очень гладко: замкнутая и невротичная, почти не выходящая из своей комнаты, она встречает новых соседей колкостями, открытой агрессией и дымящейся сигаретой в зубах. Двум женщинам, похожим на искаженные отражения друг друга, предстоит научиться ладить друг с другом, что непросто: импульсивная Ширли то подпускает ближе, то отталкивает свою фанатку, а ту переполняет спектр эмоций, от немого восхищения до всепоглощающей ненависти.

Жозефин Деккер в интервью утверждает, что включилась в проект уже на этапе готовности скрипта, в который театральный драматург Сара Габбинс переработала роман Сьюзен Скарф Меррелл. Тем не менее в нем чувствуется энергетика изобретательных инди-драм по ее сценариям: «Масло на замке», «Была ты нежна и прекрасна» и позапрошлогоднего сандэнсовского хита «Мадлен Мадлен». «Ширли» номинально тоже инди-кино, хоть и с определенным зрительским потенциалом.

Если и искать что-то общее между этими картинами (кроме женских персонажей), то больше всего пересечений обнаружится именно с «Мадлен Мадлен». Там юная актриса, попав в труппу независимого театра, начинает терять связь с реальностью, участвуя в иммерсивной постановке, но именно в хаосе находит возможности разобраться в себе и своих проблемах. В новой работе Декер, цитируя лису из «Антихриста», хаос правит и так же служит связующим звеном между желаемой и объективной реальностью.

Фигура Джексон, одной из самых недооцененных современниками писательниц XX века, вдохновляла Стивена Кинга и Нила Геймана. Самое ее известное произведение, готический роман «Призраки дома на холме», неоднократно получал экранные воплощения. Рассказ «Лотерея», которым зачитывается Роуз, стал резонансным: в нем описывался быт маленького городка, в котором в рамках древнего обычая во имя плодородия один человек забивался камнями насмерть. Впечатлительные читатели заваливали редакцию письмами с возмущенными вопросами, где до сих пор проводится такая средневековая жуть.

Джексон, страдавшая от абьюзивных отношений с властным мужем (еще и известным литературным критиком), в своих книгах выражала собственные переживания от архаичных порядков, царивших в Америке: ведьминские ритуалы из «Лотереи» как бы превращались в кривое зеркало эпохи. В похожем ключе выполнен и фильм Деккер: в нем привычный формат байопика вывернут наизнанку и подзвучен нотками готического хоррора, в жанре которого и творила Джексон. Хотя жизнь Джексон — и так кромешный ужас, без всяких жанровых вывертов. Создатели намеренно отходят от фактов из биографии Ширли: на момент действия фильма у нее был сын, а семья зависела от ремесла писательницы.

В фильме же, напротив, не слишком жалующий супругу Хейман корит ее за неработоспособность, ставит под сомнение ее талант («Напиши рассказ, у тебя не хватит сил на роман!») и постоянно указывает на свою главенствующую роль. И, очевидно, спит со студентками своего колледжа: в жизни у них были открытые отношения, но в фильме внимание на этом не заостряется. Короче говоря, классический мужской абьюз, который перенимает и муж Роуз — Фред быстро считывает паттерны поведения своего кумира и также становится его отражением. Тема двойничества в фильме ключевая: помимо двух пар центральных персонажей, это и противопоставление светской жизни и затхлого мирка, в котором живут женщины, пока их мужья околачиваются на работе и тусовках.

Здесь же связка из настоящего мира и воображаемого, в котором живет одержимая психопатическими заболеваниями Ширли. Одно немыслимо без другого так же, как обе ипостаси взаимно разрушают друг друга. И тут трудно сказать, что является первопричиной: то ли измены Стэнли Хэймана происходят из-за невыносимого характера Ширли, то ли ее поведение — реакция на гулящего мужа. То ли ее беспокойный характер делает ее произведения гениальными, то ли вся жизнь — «Лотерея», где ее выбрали на роль ведьмы для побивания камнями. Вырваться из этого замкнутого круга практически невозможно — и зрителю тоже.

Оператор картины норвежец Стурла Брандт Гревлен, обладатель «Серебряного медведя» Берлинского кинофестиваля за «Викторию», уже ранее снимал похожий фильм — «домашний» хоррор «Шелли», который почти целиком строился на контрастности цветовой гаммы и вуайеристских ракурсах (там, кстати, тоже речь шла о подселившейся к странной супружеской паре беременной девушке). В «Ширли» — даже названия похожи! — герметичность жилья, в котором живут герои, усиливает ощущение клаустрофобии, замкнутости, конечности демонстрируемого мира. Гревлен нагнетает это ощущение тремя приемами.

Во-первых, все тем же приемом «подглядывающей» камеры, или даже выглядывающей: многие планы сняты из-за какого-то препятствия (спина человека, дверь, предмет обихода), ограничивающего обзор. Во-вторых, многочисленные крупные планы, порой с приставкой «сверх-», буквально выкачивают кислород из пространства, вынуждая зрителя на неуютный контакт. В-третьих, камера почти всегда движется, будто один из призраков того самого дома на холме — беспокойно, урывками, будто совершая акт ритуальной циркумамбуляции. Саундтрек бруклинской певицы и композитора Тамар-Кали («Ассистентка»), состоящий из тревожных струнных переборов, так же служит отличным сопровождением в этом балете делирия.

Но сердце фильма — это, конечно, центральные актеры. И если с Элизабет Мосс, которая поразительно похожа на Ширли, все понятно без слов (тут просто достаточно сказать, что номинация на «Оскар» ей обеспечена, это мастерское перевоплощение), то на ее коллегу по кадру, 22-летнюю актрису с приятным русскому человеку именем Одесса Янг («Нация убийц»), так же стоит обратить пристальное внимание. Впрочем, она и сама неплохо справляется с этой задачей — богатая палитра эмоций, от легкого сомнения на лице до крайнего гнева, позволяет ей на равных включиться в схватку за зрительский интерес. Про Майкла Стулбарга в роли Стэнли Хеймана, поросшего густой бородой, и слегка бедноватого на талант для такой шикарной партии, как Янг, и Логана Лермана особо говорить и не надо — они быстро уходят со сцены, превращаясь в практически декорации для истории поединка двух очень разных, но таких близких по духу женщин.

Читайте также  5 потрясающих пляжных направлений, где нет толп народу

«Ширли» — пример мастерски сделанного импрессионистского произведения, в котором каждая шестеренка сложносочиненного механизма работает в идеальном темпоритме. Это и удачная попытка передать характер Ширли Джексон и сходных с ней творческих натур, и мощное феминистическое высказывание, и сногсшибательный актерский ансамбль, и выразительность используемых приемов. Фильм запросто мог превратиться в набор элементов, играющих в разнобой, но Декер, как хороший дирижер, держит их в ежовых рукавицах и гнет свою линию: если хаос — это порядок, который нужно расшифровать, то именно в порядке порой скрывается истинное безумие.

Стиль Ширли Мэнсон: как изменилась вокалистка Garbage за последние двадцать лет?

Вокалистка Garbage Ширли Мэнсон (Shirley Manson) всегда стояла особняком среди своих коллег. Пока многие из них делали слишком большой упор именно на визуальное восприятие и кричащие наряды (то и дело провоцируя скандалы и часто забывая о том, что в музыкальном проекте все-таки главенствует музыка), яркая уроженка Эдинбурга уверенно оттачивала свой стиль, практически никогда не попадая под пристальный взгляд и шквал критики со стороны Полиции моды. Стиль Ширли Мэнсон словно бы никогда не знал провалов. Он просто был и есть. Вдохновившись одной из последних фотосессией Ширли для журнала Billboard, мы решили вспомнить, как же менялись образы одной из самых ярких рок-вокалисток современности за последние двадцать лет.

Взросление звезды: что оказало влияние на стиль Ширли Мэнсон?

Родившись в 1966-м году (да-да, в этом году певице исполнится пятьдесят лет), Ширли Мэнсон воочию наблюдала смену разных модных эпох. В конце 1960-х в моде главенствовали культура хиппи и противоположный ей по духу минималистский авангардный поп-арт. Сумасшедшие 1970-е подарили миру стили диско, сафари и милитари, уже во второй половине десятилетия уступив место панк-культуре. В 1980-е наступило время, когда течения моды, как таковые, перестали существовать друг от друга отдельно. И та же панк-мода стала квинтэссенцией этого смешения. В зависимости от вкусовых и музыкальных предпочтений молодежь активно работала над своим уникальным стилем, ища вдохновения буквально во всем: в ушедших десятилетиях и даже столетиях, в других культурах, в разных течениях и видах искусства. И стиль Ширли Мэнсон по-своему стал уникальным именно благодаря той атмосфере свободы и бунтарства, в которой ей довелось взрослеть.

Испытав серьезные проблемы с восприятием собственной внешности из-за нападок сверстников, обладательница больших глаз и роскошной копны рыжих волос начала проводить много времени на улицах Эдинбурга вместе с разными неформалами. На вкусы Ширли во многом повлияла волна пост-панка с ее тяготением к готике и вычурной мрачности, а также стиль любимых исполнителей – Патти Смит, Дебби Харри (о стиле вокалистки Blondie можно почитать здесь), групп Siouxsie and the Banshees, The Pretenders и других. Именно благодаря столь широкому выбору модных ориентиров, Ширли Мэнсон научилась умело совмещать в своих образах женственность и андрогинность, подчеркивать сексуальность, при этом не бывая пошлой.

Как результат, уже в начале 1980-х, еще до участия в своей первой группе Goodbye Mr. Mackenzie, Ширли приобрела известность в музыкальных кругах как стильная персона. Нередким делом для нее была работа стилистом с разными музыкантами. При своем росте 170 см певица успела стать моделью в журнале Jackie, а также продавцом в известном магазине Miss Selfridge (в нарядах из которого девушка нередко ходила по клубам).

Такой мы увидели Ширли Мэнсон в 1990-е

Уже во время участия в своей второй группе Angelfish (1992-1994), Ширли тяготела к интересным сексуальным образам, которые позже весь мир увидит в клипах и на концертах группы Garbage. Основным элементом гардероба певицы стало маленькое короткое платье. Разных фасонов и цветов, платья Ширли чаще всего отсылали нас прямиком в 1960-е. Но! Стоило надеть вниз тяжелые ботинки и классическую черную сеточку, как наряд начинал быть более агрессивным, вызывающим и дерзким. Образ девушка дополняла объемной укладкой (в тот период прическа певицы варьировалась от рваного боба до длинных волос ниже плеч), а также броским макияжем с использованием ярких одноцветных теней или вычурно черных smoky eyes. Представить себе Ширли в 1990-е без подводки и ярко рубиновых губ было практически невозможным.

skeptimist

skeptimist (Блог Андрея В. Ставицкого)

Соотноси всё с вечностью

Трущобы Великобритании и Франции (60-е годы)

В СССР всех пугали оскалом капитализма, подчёркивая, в какой счастливой стране мы живём. Но мы не верили. Однако что-то приходится пересматривать даже сейчас. Например, интересно узнать, как жили в Англии и Франции не беженцы, а коренные жители всего полвека назад.

В 60-е годы 20 столетия британский фотограф Ник Хеджес провел три года, путешествуя по Англии и Шотландии и документируя жизнь семей, обитающих в ужасной, катастрофической нищете. Впервые эти снимки были представлены миру на выставке под названием «Сделай жизнь достойной того, чтобы ее прожить» и произвели эффект разорвавшейся бомбы. Поверить в то, что миллионы англичан, граждан одной из самых развитых и мощных стран мира, жили в столь жутких, нечеловеческих условиях всего каких-то 40 лет назад, очень сложно. Ну а смотреть на некоторые из этих снимков без содрогания, кажется, просто невозможно!

До недавнего времени они были запрещены для широкого просмотра. Оказывается, и на Западе существовали запреты такого рода. Так жил массово рабочий класс, за всякими чертами бедности. Не весь конечно, но большая его часть. В конце 60х в таких нечеловеческих условиях жили около 3 миллионов человек, для Англии цифра огромная. Я хочу подчеркнуть, что ниже на фото представлены семьи не алкоголиков, не забулдыг, не деклассированных мигрантов, а семьи простых англичан из рабочего класса, проживающих в больших городах Англии (семьи иногда смешанные). У многих не было ни газа, ни отопления, даже стекла в окна не могли себе позволить вставить.

Бирмингем. В квартире нет ни ванной, ни горячей воды. Дети спят, укрывшись старыми пальто и борются за место на матрасе, чтобы не оказаться ночью на пружинах. Кстати, центральное отопление в Британии и ванные/душевые комнаты в домах и квартирах начали появляться только в конце 60х/70х. До этого жил фонд был просто не приспособлен в таким «изыскам». Вплоть до 70х годов зачастую мылись всего раз в неделю, а ежедневная гигиена сводилась к протиранию тела влажной губкой. Даже если в доме и была ванная, то мыться каждый день было довольно дорогостоящим удовольствием. Только в 60е началось массовое строительство дешевого муниципального жилья, качество таких домов еще хуже хрущевок, но по сравнению с трущобами — это был прорыв для рабочего класса и наплыва мигрантов, который как раз начался где-то в это время.

1956 год. Ребенок спит в ливерпульских трущобах. 88 тысяч таких домов считались непригодными для проживания.

1957 год. Торговля ношеной обувью на улице Ливерпуля.

Ливерпуль, 1969 год

Лондон, ист-энд, 1969

Ливерпуль, 1969. три поколения семьи живут в одной снимаемой полуподвальной комнате.

Шеффилд, 1969. Женщина и её пятеро детей живут в дома без электричества, газа, горячей воды и удобств. Еду она готовила в камине.

Глазго, 1970. Семья живет в помещении, которое протекает, в комнате лужи дождевой воды. Полчища крыс, один раз насчитали 16 штук

Нордвикерхоут, Нидерланды в 1936 году семью с одиннадцатью детьми выгнали из дома из-за его ветхого состояния. Они нашли нашли приют в старом сарае с протекающей крышей

Глазго, 1971. Вид на многоквартирные дома внутри дворов.

Глазго, 1970. Ребенок в сырой квартире полузаброшенного многоквартирного дома

Брэдфорд, 1970. Толкая коляску по ужасной дороге.

Ливерпуль, 1969. Мать и дочь в своей квартире, расположенной в подвале.

Ливерпуль, 1969. Подвальная кухня в многоквартирном доме.

Ньюкасл, 1971. Семья в трущобах, где она живет.

Ньюкасл, 1972. Хозяйка на кухне.

Манчестер, 1970. Дети играют в разрушенном автомобиле на улице.

Лондон, 1972. Импровизированная кухня на лестнице дома в Брикстоне.

Франция, предместья Парижа

После Второй мировой войны Францию нужно было застраивать и заселять, стране были остро необходимы рабочие руки. Значительная часть рабочего класса была уничтожена во время войны. Поэтому правительство решило стимулировать масштабную иммиграцию португальцев, испанцев, итальянцев и выходцев из Северной Африки, которые представляли из себя дешевую рабочую силу для строительной и автомобильной отраслей. Этот наплыв иммигрантов добавился к той части местного населения, у которых не было жилья вследствие военных разрушений и тотальной бедности. Единственным решением было разместить всех этих людей в бараках возле больших городов. Трущобы разрослись и представляли из себя большие по площади зоны бараков из досок, без воды, с узкими улочками, которые после дождя превращались в грязь. Только в 70-х годах 20 века во Франции были снесены последние трущобы.

Классика: Джон Леннон на кухне у Маккартни:

-А нам втирали в уши-как же там шикарно люди жили ВСЕГДА .Сама цивилизованность-мэри Поппинс.)

http://www.rus-obr.ru/ru-web/33811
Оригинал: amarok_man

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: