Жизнь в тундре - KRINTEL.RU

Жизнь в тундре

Как живут ненцы-оленеводы на Крайнем Севере

Они жили на Ямале еще за долго до того, как сюда пришли газодобытчики. Как и сотни лет назад, ямальские оленеводы ведут кочевой образ жизни и живут в чуме. Мы побывали в гостях у одной ненецкой семьи и узнали, как живут оленеводы в тундре.

Найти их в тундре самостоятельно не просто, живут они далековато от автомобильных дорог и перемещаются с места на место за своими стадами. Поэтому мы за помощью обратились к агентству, которые подсказали, где сейчас ненцы живут и как до них добраться.

Там нас ждал Вова, который усадил в прицеп снегохода

И повез в чум в гости

А там нас уже ждала его сестра — Мария

Рядом с основным чумом располагается еще один, который используется как гостевой. Если есть желание, в нем можно пожить или просто переночевать.

Вова и Мария — брат с сестрой, которые помимо основной деятельности — оленеводства, понимая интерес у многих приезжающих на Ямал туристов, занялись еще (если можно так сказать) бизнесом — показывают свою жизнь в тундре.

Посередине чума греет печка, после -15 на улице очень тепло и уютно. Об устройстве этого национального жилища я обязательно расскажу в следующих постах.

Мы усаживаемся вдоль одной стенки чума на полу, на котором уложена оленья шкура и начинаем слушать рассказы о жизни настоящих оленеводов

А хозяйка в это время накрывает на стол и радует нас интереснейшими подробностями их жизни

Помимо чумов, которые используются как временное жилье для выпаса своего стада оленей, у них также есть и квартира, которая находится в поселке Аксарка (60 км от Салехарда). Около чума интернет не ловил, но в поселке он есть. Поэтому они не совсем лишены благ цивилизации, и у Марии есть даже свой инстаграм

Электричество тоже всегда есть благодаря генератору, который всегда с ними переезжает с места на место. В некоторых чумах есть даже телевизор и спутниковые тарелки.

Основная их работа — это оленеводство. Пасут и разводят они как своих оленей, так и чужих (совхозных). Зарабатывают на сдаче мяса и продаже оленьих рогов и пантов (рога молодого оленя)

Деньги нужны, чтобы купить продукты: крупы, макароны, хлеб, топливо, новый снегоход. Также копят деньги и на квартиры в поселке.

Используют в пищу рыбу, которую сами ловят (нас угощали строганиной), и мясо оленей. Холодильники зимой не нужны, все хорошо сохраняется в снеге вокруг чума. С водой просто — топят снег и кипятят ее на печке.

Из шерсти оленя делают себе обувь и одежду

Но и от современной одежды не отказываются.

Любимым напитком является чай, а также компоты и морсы из ягод: брусники, морошки, черники

До сих пор богатство оленеводов измеряется размерами его стада. Мы попытались узнать, сколько оленей держит их семья, но нам так и не ответили. По слвам Марии, спрашивать количество голов в стаде это тоже самое, что спросить, сколько денег у вас в кошельке. Зимой они пасут стада в относительной близости от поселка, а на летний сезон уходят в сторону Карского моря. Их стадо мы, кстати, видели потом недалеко от чума, когда уезжали в сторону Надыма. К сожалению, телевик некогда было нацепить, но одного оленя видно, остальные спрятались за деревьями.

Всех детей коренных народов Ямала на зиму собирают в специальные школы-интернаты, где они получают образование. Там они узнают о том, что есть другая жизнь: теплые дома, электричество, телевизоры и прочие блага цивилизации. После чего не все хотят возвращаться жить в чумы и помогать родителям разводить оленей. Мария и Владимир тоже получили образование, но решили пойти по стопам родителей.

Пары для брака они ищут сами (без наставления родителей) либо на учебе в городе, либо в поселке. Мария замужем и имеет очаровательное дитя, а Владимир еще не женат.

С душем все не просто. Если летом можно искупаться в реке или озере, то зимой особо не разгуляешься. Нужно греть воду и есть риск простудиться, поэтому зимой чаще всего моются в поселке.

А как в тундре с туалетом? Туалет тут простирается до горизонта. Верхняя национальная одежда у ненцев пошита таким образом, что если приспустить штаны и присесть, образуется что-то вроде небольшого чума, который со всех сторон защищает от холода и ветра.

Я тоже попробовал надеть малицу — это глухая (без разрезов) верхняя одежда из шкур с мехом внутрь. К ней сразу пришиты капюшон и рукавица. Надел с большим трудом — размерами и ростом я больше, чем среднестатистический ненец, снимать оказалось еще тяжелее и без помощи посторонних я бы не справился. Но действительно очень тепло и совсем не продувается.

«Чумовой» быт. Почему коренные жители Севера не хотят уезжать из тундры

До большой земли — Салехарда — 40 км. Зимой — на снегоходах или оленьих упряжках, летом — на лодках. Из благ цивилизации — только телевизоры, радио и мобильные телефоны. Корреспондент «АиФ — Ямал» побывал в гостях в чуме и узнал, почему коренные жители не хотят менять жизнь в тундре на комфортную городскую.

Кругом — пустота

У лодочной станции на берегу реки Полябты пересаживаемся на вездеходы. Большие машины с огромными колесами не портят природный ландшафт, в отличие от гусеничной техники, поэтому по тундре ездить можно только на них. Вместо привычного адреса у стойбища, в который едем в гости, на бумаге указаны географическая долгота и широта. Как рассказали сопровождающие, дорога — как повезет, поэтому можно 200 км ехать «быстро» — 30 км в час, а еще 20 км — «тащиться» со скоростью пять км в час.

Через два часа тряски по начавшему местами подтаивать зимнику доехали до места. Среди снегов стоят два чума, где живут несколько семей. Рядом с жильем гуляют домашние питомцы: олененок, который от гостей постарался поскорее убежать и не откликался на привычное «нянь-нянь», и несколько лаек. Всего у хозяев восемь собак. Стоят несколько снегоходов и нарты. Вокруг — ни души. Редкие одинокие деревья и небольшой лесок. Солнце слепит нещадно.

Молотком по росомахе

У хозяина чума Василия Ного — пятеро детей и трое внуков. Также с ними живут жены умерших братьев. Василий — не только глава большого семейства, но и бригадир, а все его родственники — еще и работники предприятия. Несмотря на то, что семья большая, на стойбище не все: некоторые дети учатся в колледже, некоторые — в школе-интернате. Дома старший, Александр, юноша пока работает с отцом и ждет призыва в армию.

«Отслужу и вернусь снова в чум, — рассказывает юноша. — А что в городе делать? Здесь много забот, работы, воля, а там тесно и скучно». «Я тоже в свое время после армии вернулся, — добавляет Василий. — В Пензе в строительных войсках отдавал долг Родине, мир повидал — не думайте, что мы ничего, кроме тундры, не видели. Но здесь все равно лучше».

Обязанности мужчин и женщин строго распределены. Раз в несколько дней сильная половина чума отправляется к своему стаду оленей. Чаще зимой нельзя: животным нужен покой, иначе они будут плохо есть и не наберут вес. Пасутся они в двадцати километрах от стойбища. Самая большая угроза – это браконьеры и дикие звери.

«Когда снег глубокий, олени глубоко зарываются в поисках ягеля. В этот момент и нападают лиса или росомаха. Если лис можно отпугнуть, то росомаха ничего не боится. Перегрызает горло животным и все, — говорит Василий. — Оружие с собой не возим, в прошлом году поймали росомаху, так молотком забили»

У Василия около 2500 оленей, примерно 500 из них свои, остальные — предприятия. Шкуры, рога, мясо своих животных мужчины не только продают, но и обменивают на рыбу.

День оленевода в Салехарде 25 марта 2017 | Фотогалерея

День оленевода в Салехарде 25 марта 2017 | Фотогалерея

Рядом с чумом одно из главных благ цивилизации — антенна. Вечером включают электрогенератор, и вся семья смотрит телевизор.

«Все основные каналы показывают, поэтому мы в курсе всего, что происходит в мире. Вон на Украине война идет, — комментирует хозяин. — Правда, сидеть перед телевизором времени нет, да и электричество лишний раз не включаем».

Кот на «цепи»

У женщин-чумработниц каждый день также расписан по минутам. Забот у них, пожалуй, больше, чем у мужчин.

«Мужчины только оленями занимаются, все остальное — на наших плечах, — рассказывает Феодосья Ного, расставляя на столе блюда под треск печи. — Просыпаемся часов в 7-8 утра и на ногах до самой ночи. Утром нужно собрать мужчин, накормить, одеть, вечером встретить, одежду обсушить. А помимо этого еще снег растопить, дров натаскать, печь затопить».

Зимой работы чуть поменьше, поэтому женщины могут уехать в отпуск на квартиру в город. Семья Ного свое благоустроенное жилье ждала больше десяти лет. Сейчас там живет старенькая мама Василия, а остальные члены семьи приезжают «в отпуск».

Центральное место в чуме занимает печь: и еду приготовить, и жилище обогреть. «Интерьер» нехитрый: все самое необходимое. Так как тумб и шкафов нет, то вещи либо в коробках на полу, либо, как, например, умывальник, радио, перекидной календарь. подвязаны веревками к «потолку». Не обходится здесь и без домашних животных. Только если лайки бегают на улице сами по себе, то кот в чуме сидит на привязи — чтобы под ногами не путался. Кстати, живет он там не ради красоты, а для отлова мышей, которые в жилье коренных народов Севера тоже наведываются.

Читайте также  Камбоджийский храм Та Пром

В одном чуме может жить несколько семей, поэтому перед сном он превращается в «многокомнатный»: просто к стенкам привязаны ткани разного цвета, перед сном снизу ее отвязывают, и получается перегородка-комнатка.

«А где же вы моетесь?» — интересуемся у Феодосьи.

«Здесь же, натопим печь посильнее, достаем тазы и моемся. Чум на несколько часов превращается в баню», — отвечает она.

Постепенно небольшой чум начал наполняться гостями. За небольшой, но богатый стол садиться пришлось в два захода. Для гостей — все то, чем славится север: мясо оленины, строганина из щекура, морошка и национальная выпечка. Такой стол готовится преимущественно по праздникам. В будни в меню блюда попроще, даже лапша быстрого приготовления. Опасения ученых по поводу того, что вредная еда плохо сказывается на здоровье коренных жителей, сами аборигены не подтверждают.

«Ничего не болит, хотя едим все, что есть в магазине. Особенно летом: затарились лапшой быстрого приготовления – и быстро, и удобно. Те же самые огурцы, помидоры, яблоки едим. Это в моем детстве ничего такого не было, а сейчас хоть арбузы зимой покупай. Снимем деньги с карты в банкомате и идем за покупками в магазин — не бестолковые же » , — смеется Василий.

За сотни километров

Скоро этот «адрес» семьи Ного сменится другим. Семья пойдет вслед за оленями на несколько сотен километров в сторону Воркуты. За сезон они могут сменить место жительства десятки раз. Каслание оленей (собственно, кочевье стада с погонщиками — прим. ред.)начнется весной, и забот у коренных жителей станет еще больше. В «пути» женщинам нужно будет успеть к следующей зиме сшить одежду для мужчин. Для этого в чуме стоят две швейные машинки.

«Сшить мало, нужно еще украсить красиво, вышить, все это делается вручную», — говорит Феодосья.

Также на каждом новом месте нужно собирать чум. При хорошей погоде на это уходит около 1,5 часа — и так десятки раз за сезон из года в год. И менять такой тяжелый, но привычный образ жизни аборигены Ямала не хотят и с каждым годом количество представителей коренных народов на полуострове только растет.

Национальные блюда народов Ямала. Фото: АиФ/ Алексей Косенчук

Как живут оленеводы в тундре? Сколько зарабатывают? Как моются?

Ответы на частые вопросы о, пожалуй, самом экзотичном народе России

Ямальские ненцы освоили северные рубежи задолго до того, как сюда пришли газодобытчики. Они бороздили тундру во времена, когда о нефти еще даже не знали. И с тех пор их жизнь почти не изменилась. Они все так же со стадом оленей кочуют по бескрайним снегам и стараются ужиться с нефтяными вышками и рыночной экономикой, не забывая о своих традициях.

Зимой лютые северные ветра и морозы в -50, летом комары и болота. Для любого горожанина такие условия считаются экстремальными, и он вряд ли сможет в них выжить. Для аборигенов севера — это привычные будни.

Как живут оленеводы в тундре?

Как и сотни лет назад, ямальские оленеводы ведут кочевой образ жизни. Живут в чуме. Это такое сооружение из деревянных шестов, которое обтягивают оленьими шкурами. Самое что ни на есть доступное жилье. Собирается оно буквально за полчаса. При этом ставить чум — исключительно женская работа. Хотя некоторые современные оленеводы временами отходят от этой традиции и помогают своим спутницам устанавливать дом.

А делать это приходится часто. Оленеводы не сидят на месте дольше двух-трех дней. За это время оленье стадо съедает и вытаптывает весь мох в округе — нужно идти дальше, чтобы животным было чем питаться.

Как правило, в одном чуме проживает около 5-10 человек. Это одна или две семьи. Несмотря на тесноту в этом жилище есть много правил, нарушение которых прощают разве что только приезжим гостям, не знающим традиций. Например, есть мужская половина чума. Женщинам на нее вход воспрещен. Обходить печь сзади тоже нельзя. Прислоняться к некоторым шестам, на которых держится чум, категорически запрещается. Не меньше ограничений и снаружи. Женщинам, к примеру, нельзя заходить за чум.

Как современные технологии изменили жизнь кочевников?

Современные технологии не могли повлиять на жизнь оленеводов. В каждом чуме непременно есть электрогенератор. Заводят его нечасто — нет необходимости. Но когда появляется электричество — вокруг розеток собираются многие чумовые обитатели. Как правило, молодежь спешит зарядить свои мобильные телефоны. А если они находятся недалеко от фактории или какого-то поселка и есть связь, то все спешат в интернет: узнать, как дела у друзей, почитать новости. В некоторых чумах есть даже небольшие плоские телевизоры и спутниковые тарелки. Вечерами они собираются у экрана, чтобы вместе посмотреть фильмы.

Всех детей коренных народов Ямала на зиму собирают в специальные школы-интернаты, где они получают образование. Там они узнают о том, что есть другая жизнь: теплые дома, электричество, телевизоры и прочие блага цивилизации. «Потом они вырастают, получают образование и не все хотят возвращаться обратно в тундру», — говорит старый оленевод.

Как они моются и ходят в туалет?

Чумовая жизнь накладывает свои отпечатки на быт. Об этом агентству рассказал один из оленеводов Александр Салендер. «Здесь же нет душа, как в поселке. У нас в чуме ручной умывальник висит. Воду греем на печи, моемся. Летом в озерах купаемся, вещи стираем», — рассказывает оленевод.

Туалета в тундре, кстати, тоже нет. Поэтому у оленеводов очень просторные широкие одеяния. «Выйдешь подальше от стойбища. Ямку в снегу натопчешь и садишься там. Малица [длинная одежда ненцев] со всех сторон закрывает, чтобы не продувало. Она как маленький чум, — смеется Александр, — главное, чтоб олени не набежали. Им соли не хватает. Поэтому они сразу набрасываются на „желтый снег“. Приходится на них орать, чтобы отогнать от себя».

Несмотря на жизнь в тундре оленеводам тоже нужны деньги. Часть ямальских кочевников работает на местные оленеводческие компании и за зарплату выпасает совхозных оленей, из которых потом сделают колбасу и прочие ямальские деликатесы. Другие пасут только собственное стадо и зарабатывают на сдаче мяса и продаже оленьих рогов и пантов (последние, рога молодого оленя, особенно ценится в Китае).

Александр говорит, что доходы в совхозах небольшие — 30-40 тысяч в месяц на семью. Деньги нужны, чтобы купить топливо для генераторов и снегоходов, крупы и макароны, хлеб, накопить на новый снегоход. А с продажи мяса на забойных комплексах можно откладывать на квартиру в поселке, чтобы было куда переехать из тундры при необходимости.

Но, как и много веков назад, в тундре богатство оленевода до сих пор измеряют размером его стада. Например, у зажиточного кочевника может быть стадо из двух-трех тысяч оленей — тогда его можно считать настоящим миллионером. Тех, у кого стадо меньше 500 голов, уже считают бедными.

У Салендера всего несколько сотен собственных оленей, а остальные — колхозные. Он говорит: чтобы прожить в тундре, на обычную семью нужно не меньше трехсот голов. «Олени для ненца — это и транспорт, и питание, и одежда, и покрытие для чума. То есть олень — наш дом, получается. Из рогов поделки мастерим, украшения, ножи из кости оленя делаем, но сейчас только сувенирные. Пользуемся уже современными, железными», — делится наш герой.

Как ненцы ориентируются в тундре?

У ненцев фантастические навигационные навыки. Представьте, что вы посреди тундры: вокруг до самого горизонта только бескрайнее снежное поле. Горожанин сгинул бы в этих снегах, и его никто бы не нашел. Кочевники же знают каждый холмик, каждый кустик, как свои пять пальцев. Для них тундра — как одно большое общежитие. Они всегда точно знают, где находятся сами и знают, где кочуют друзья и родственники несмотря на расстояния и отсутствие связи. Отправиться за сотню километров в гости в чум к друзьям им все равно, что нам сходить к соседям. И несмотря на отсутствие каких-либо видимых горожанину ориентиров они всегда приезжают точно туда, куда ехали.

Как женятся оленеводы?

Дружеские и семейные связи вообще имеют особенное значение для оленеводов. Брачные союзы считаются божественными и нерушимыми. Конечно, в современном мире девушки часто стали выходить замуж за мужчин другой национальности, а парни выбирают себе в жены девушек из городов. Но старшими это не возбраняется. Однако есть и семьи, которые до сих пор чтят старые традиции. Бывает, что юноша и девушка могли встретиться где-то в тундре, познакомиться в поселке, когда приезжали за провизией, или на каком-то празднике. А есть и случаи, когда отцы решают, за кого отдать дочь — сами подыскивают достойного жениха. В таких случаях молодые впервые могут встретиться уже на своей свадьбе.

Свадьба, как и любое торжество здесь, сопровождается забитием оленя. Тундровые жители привыкли есть сырое мясо и запивать его еще теплой кровью животного. Самому почетному гостю вручают деликатес — свежую кровавую почку оленя. Делается все быстро, пока мясо не замерзло.

Как дела у них с религией?

С религией у оленеводов очень специфичные отношения. Все они язычники и поклоняются собственным богам и идолам. Они чтят традиции и с почтением относятся к священным местам. Но современный мир повлиял, в их чумы пришло и христианство. Неудивительно увидеть в чуме уголок с иконами православных святых, стоящих на специальном сундуке, в котором хранятся ненецкие идолы.

Север России: жизнь оленеводов в тундре

RussiaPost Культура, Статьи 29.10.2018 719

Россия, Ненецкая Тундра. Девочке Мариане 9 лет. Ее сверстницы-горожанки уже разбираются в косметических трендах, листая гламурные ленты инстаграма, а Мариана искусно управляет оленьей упряжкой по бескрайним просторам ненецкой тундры. Совсем скоро, спустя неделю, она сядет на школьный вертолет и отправится в школу-интернат до весны, а пока она в чуме, в котором жизнь не стоит на месте, в котором место на карте лишь привязано к изменчивой gps-позиции, которую знает лишь пилот вертолета, с которым мы отправились в гости к Мариане.

Читайте также  Всемогущие пески Дубая

Быт оленеводов, которые ведут традиционный кочевой образ жизни в Тундре — это одна из самых интересных параллельных реальностей, с которыми я соприкасался во время своих путешествий. Хочу сегодня рассказать и показать как устроен жизнь в чуме летом, но обязательно вернусь за зимним продолжением этой удивительной истории. Истории, которая очень сильно контрастирует с привычными для нас реалиями быта мегаполисов.

Где свежий воздух… который чувствуешь на вкус.
Где бескрайний простор… который действительно ощущаешь, но не можешь объять своим воображением.
Где сохраняют вековые традиции предков… которые невозможно заменить никакими современными технологиями.

Добро пожаловать в Тундру!

Это репортаж из серии «Счастливые Люди» — истории, люди, настоящая жизнь Севера России.

Видите маленькое цветное пятно в центре кадра?
Несколько пикселей на фотографии, маленькая, еле заметная точка на карте и место, которое очень хорошо описывается непереводимым словосочетанием «in the middle of nowhere». Это чум оленеводов оленеводческой бригады «Харп».

Пилоты вертолета знают лишь ориентировочные координаты, поиск ведется визуально на местности, иногда занимает пол часа и даже больше.

Почва в тундре особая, ни на что не похожая, мягкая и нежная на ощупь. Вертолет Ми-8 Объединенного Нарьян-Марского Авиаотряда не может здесь сесть, поэтому он зависает, коснувшись поверхности. Мы же очень быстро разгружаем наши вещи.

И спустя 5 минут резко поднимается в воздух сдувая на десятки метров даже рюкзак или сумку.

Это Тимофей — бригадир оленеводческой бригады «Харп», в его подчинении четыре пастуха и чум-работница и… 2500 оленей.

Сам Тимофей — коми, а пастухи в его бригаде — ненцы. И жена у него тоже ненка.

Летом и зимой по тундре перемещаются на санях. Летом они тоже отлично скользят по поверхности кустарников.

Что же такое кочевое оленеводство?

— В оленеводческом хозяйстве «Харп» 7 бригад, все они относятся к колхозу, который расположен в поселке Красное. Каждая бригада имеет свой мрашрут выпаса, сменяя каждые 3-4 недели место дислокации, проходя десятки километров по тундре. Бригада Тимофея проходит расстояние 200-300 км в год, у некоторых бригад этот маршрут может составлять до 600 км. Само стадо при этом пасется в радиусе 10км от чуда.

В поселке Красное у членов бригады есть дома, но живут они в них совсем редко, в отпуске и после выхода на пенсию. Даже пенсионеры уходят в тундру по возможности.

Почему нельзя заниматься оленеводством стационарно в колхозе?

— В советское время предпринимались попытки обустроить стационарное хозяйство. Но оленеводство не может быть стационарным, олени съедают ягель, который обновляется спустя годы. С другой стороны, поголовье оленей нельзя увеличивать бесконтрольно по той же причине — на бескрайних просторах Тундры просто не хватит корма.

Как из оленя делают оленину?

— Каждую весну олени приносят потомство, в бригаде у Тимофея 1200 телят, половину из которых к зиме нужно будет сдать на забойный комбинат в колхозе.

В декабре-январе происходит забой оленей. Большинство пунктов забоя (которые расположены в деревнях) нет холодильных установок, поэтому заморозка происходит естественным путем. Поголовье оленей в НАО составляет 180 тысяч, ежегодно осуществляется забой 30-35тыс оленей. 70-80% забойного контингента — олени до 1 года. Для сравнения: в 70е годы прошлого века в НАО ежегодно забивалось 60-70тыс оленей.

Замороженные туши оленей забирают из населенных пунктов в тундре с помощью вертолета Ми-26, это самый большой серийный транспортный вертолет в мире! Один час работы Ми-26 стоит 670 тыс руб/час, грузоподъемность составляет 18 тонн. При закупочной стоимости 125 руб за 1кг оленины, стоимость ее вертолетной транспортировки составляет еще 90 руб/кг. А других вариантов добраться в отдаленные регионы округа попросту нет. Нет ни дорог ни зимников! За зиму вертолет делает 20-25 таких перелетов в разные регионы, куда централизовано свозится мясо на снегоходах из более мелких деревень или олени пригоняются самостоятельно в крупные пункты забоя. Причем есть рейсы по 1 часу, а есть рейсы по 5-6 часов.

Оборот единственного нарьян-марского мясокомбината составляет 900 тонн оленины в год. 450 тонн завозится вертолетом и 450 — наземным транспортом по зимникам. Всего за сезон в НАО происходит забой 1000-1100 тонн, 900 — забирает и перерабатывает мясокомбинат, а 100-150 скупается местным населением и используется локально для собственных нужд.

Сколько стоит олень?

— Один живой олень стоит в среднем 15 тыс рублей. Это не только мясо, а еще есть рога, копыта, шкура…

Мариана в чуме все лето, только так можно перенять навыки оленеводства. В НАО и Якутии вводят дистанционное образование, когда даже в зимний период дети остаются с родителями в тундре, а базовое образование преподается родителями.

Дети помогают по хозяйству в абсолютном большинстве задач. Вот, к примеру, Мариана помогает юрковать оленей, загоняя их в карзак (ограниченная сеткой площадь), где пастухи отбирают оленей для упряжки с санями. Марина запрягает и распрягает оленей сама без проблем.

Каждого оленя пастухи и бригадир знают «в лицо». У многих есть клички.

— «Мариана, какие у тебя игрушки?»
— (задумывается) «Никаких, зачем мне игрушки?»

— «На мне аргиши (сани с вещами и продуктами), щенки, оленьи упряжки…»

Тимофей нашел фрагмент бивня мамонта, начал копать, нашел другие кости. Именно за этим мы прилетели к нему в этот раз. Дальше наша экспедиция продолжилась и копать мы начали глубже в поиске остального скелета. Нашли ли мы мамонта? Читайте в этом репортаже.

Спутниковая антенна и телевизор в чуме. Одного бака солярки в дизель-генераторе хватает на 6-8 часов просмотра. Все доставляется только вертолетом летом! Зимой чуть проще — на снегоходе из ближайшего поселка можно привезти необходимые вещи, продукты, солярку.

Про устройство чума я расскажу в отдельной статье, там так много деталей и столько всего очевидного-невероятного

Это дрова… в тундре с дровами непросто, деревьев тут нет.

В чуме хозяйка нас угощает вкуснейшими макаронами с тушеной олениной! Вкус не описать словами.

Последние дни лета… последние лучи скупого заполярного солнца. Последние дни в тундре для Марианы перед длинным школьным годом в школе-интернате.

«Олень» — в переводе с ненецкого означает «жизнь». Олень — это все: еда, посуда, одежда, это жизнь в прямом смысле слова.

Так кто кого куда ведет?
Оленевод ведет стадо оленей?
Или оленеводы переносят свой чум с места на место следую за стадом?


ЖЖ: alexcheban

Прописанный в тундре. Как живут ненцы-оленеводы на Ямале

Но найти их не так просто, к тому же для этого нужен вездеход или снегоход. Предпочитающие кочевой образ жизни, ненцы долго не стоят на одно месте и регулярно (около 30 раз в году) передвигаются с места на место

чтобы олени могли добыть для себя из под снега корм — ягель.

Выглядит это так

Кто не знает, нос у северного оленя волосатый, поэтому обморожение не грозит

Живут ненцы либо в чумах (подробно о том, как он устроен, я писал тут)

Кстати, прописка у них тоже тундровская

Знали о таком факте?:)

Главное отличие чума от балков в том, что чум необходимо каждый раз разбирать и собирать, а балок нет. Хоть это и не занимает особо большого времени, но в условиях сурового арктического климата, от этого все-равно мало удовольствия. Балки установлены на приспособление, похожее на сани, которые можно зацепить за снегоход и перевезти в место следующей стоянки.

Все остальное возят на специальных санях — нартах

Каждые нарты сделаны под свои цели.

Пасти оленей помогают специальная порода собак, которая не боится таких жутких морозов

От оленей ненцы получают рога (используется в медицине), мех и мясо. Мех и мясо используют как сами, так и продают.

Ненцы оказались очень дружелюбными и гостеприимными, поэтому пригласили нас в дом и накрыли небольшой стол.

Внутри балка очень теплая печка, которая топится дровами

Дрова пилят в небольших окрестных лесочках

Оленеводы не лишены и благ цивилизации, тут есть телевизор, спутниковая тарелка, ноутбук

Генератор, который дает электричество и питает аккумулятор

И сотовая связь от вышек нефтепромысла

Очень хорошо и душевно посидели и пообщались

Жизнь в тундре меняется быстрее, чем кажется

Традиционная жизнь оленеводов на Ямале переживает серьезные трансформации.

Климатические аномалии, уменьшение кормовой базы оленьих пастбищ, промышленное освоение и рыночные отношения меняют маршруты каслания, сроки миграций и повседневный быт жителей тундры.

Через призму социологии на адаптацию кочевников к новым условиям смотрит научный сотрудник регионального центра изучения Арктики, младший научный сотрудник Западно-Сибирского филиала Федерального научно-исследовательского социологического центра Российской академии наук Валерий Кибенко: «Современные жители тундры не оторваны от цивилизации. Наряду с традиционными технологиями они активно используют вездеходную технику, спутниковые телефоны и телевидение, компьютеры, планшеты и сотовые телефоны, пользуются интернетом, их дети учатся в Екатеринбурге и Санкт-Петербурге, их общество перестало быть архаичным. Они интегрированы в социально-экономическую, правовую и международную системы. Все это требует уже социологического осмысления».

– В прошлом году вы изучали социально-экономические факторы жизнедеятельности и социального самочувствия оленеводов Ямальского района. В этом году работали в селе Гыда Тазовского района. Какие различия между кочевниками этих территорий бросаются в глаза?
— Сейчас уже можно сравнивать данные, полученные по Ямальскому и Тазовскому районам. Несмотря на кажущуюся схожесть (расположены за Полярным кругом, проживают в большом количестве ненцы, оба района лидируют по размерам стад домашних оленей), между ними есть существенная разница. Территории находятся в различной степени промышленного освоения и развития транспортной сети, есть различия в образе жизни и хозяйственной деятельности кочевников.

Читайте также  Самая крупная пещера в мире

В экономическом плане в Ямальском районе преобладающим является производство мяса оленя, потому что там широко развита сеть централизованного закупа. В Тазовском районе в силу сложившейся рыночной практики, слабо развитой сети убойных комплексов, в основном расположенных в южной части района, больше практикуется пантовое производство. Если говорить о Гыданской тундре, только с 2017 года действует единственный убойный комплекс в Гыде. Ранее закуп мяса вёло Потребобщество и на фактории Танама, но малыми объёмами, по низкой цене и только в обмен на продукты и товары. «В тундре нет денег», — говорят оленеводы. Там же в Гыданской тундре практикуется совмещение рыбодобычи (как источника дополнительного дохода) и оленеводства, когда олени временно передаются родственникам, друзьям или наёмным пастухам, а сам хозяин в это время занят получением дополнительного заработка. Нанимают пастухов и тундровики, перешедших на оседлый образ жизни. Отсутствие рынка сбыта, низкие цены на мясо оленя вывели на первый план производство пант, а это сказывается на состоянии оленьих пастбищ.

— Каким образом?
— По мнению специалистов, олень интенсивно набирает вес до двух с половиной лет, после чего его уже нецелесообразно пасти дальше. При пантовом производстве убой взрослых оленей происходит реже. Соответственно, растёт поголовье и нагрузка на пастбища. На сегодняшний день Тазовский район находится на первом месте по величине поголовья домашнего северного оленя. Думаю, что пантовое производство является одной из причин этого.

– Геоботанические исследования 2017 года, организованные департаментом по науке и инновациям и Российским Центром освоения Арктики, показали, что проблема истощения пастбищ присутствует как в Ямальском, так и в Тазовском районах. Как сами оленеводы – участники исследований оценивают состояние пастбищ?
– Большинство участников исследования отмечают эту проблему. Общим для районов является большое поголовье стад и несоблюдение маршрутов каслания, что привело к нарушению сезонного оборота пастбищ и истощению кормовой базы осенне-зимних пастбищ. Раньше у оленеводов было табу на выпас оленей в весенне-летний период на осенне-зимних пастбищах, они уходили на север.

В Ямальском районе оленеводы тяготеют к транспортной инфраструктуре, посёлкам, где подолгу стоят на одном месте, иными словами ближе к дешёвым продуктам питания, дровам, цивилизации. Пастухи со своими стадами проводят отпуск вблизи сел. Чумы в прямом смысле слова «врастают» в снег.

Рост уровня жизни, продовольственного обеспечения и наличия других благ цивилизации в посёлках юга Тазовского района, а также более высокие цены на панты, костяные рога повлияли на пути миграции оленеводов Гыданской тундры. Они перестали уходить на север в весенне-летний период, занимая на это время осенне-зимние ресурсы, в том числе и чужие пастбища.

Климат тоже вносит свои коррективы. Объективно говоря, кочевники вынуждено сокращают маршруты каслания, идут на нарушение сезонного оборота пастбищ, чтобы сохранить свои стада, которые страдают и от аномально жаркого лета, когда из-за обилия овода и гнуса у животных снижается аппетит. Зиму олени встречают менее упитанными. Обильные снегопады, затяжная весна и образование ледяных корок затрудняют доступ к кормам без того истощенным и ослабленным животным. Начинаются падежи. Зоогенный фактор, а именно перевыпас является существенным, и оленеводы об этом говорят.

— И как это регулировать? Что говорят сами оленеводы?
— Проблема регуляции одна из самых актуальных, острых и обсуждаемых. Но необходимо снижать поголовье частных стад как в Ямальском, так и в Тазовском районах. Требуется строго соблюдать маршруты каслания и сезонность оборота оленьих пастбищ. Нужно повышать заинтересованность и эффективность работы на сельхозпредприятиях, где зачастую совокупные стада пастухов и зоотехников превышают поголовье бригадного стада, а на убой сдают «план» и мясо низкого качества. Нет заинтересованности или ответственности.

Проблема регулирования численности поголовья и маршрутов миграции должна решаться совместно оленеводами, сельхозпредприятиями и властью на общих собраниях и закрепляться нормативно. Тут много факторов нужно учитывать: количество человек в семье оленевода, протяжённость маршрута каслания, стоимость продуктов, ГСМ и другие. Пускать проблему на самотек нельзя.

Необходимо создавать условия для удобной и выгодной реализации продукции оленеводства, производить своевременный расчёт с оленеводами за сданную продукцию реальными деньгами. В Гыданской тундре часть проблем можно снять путём размещения убойного комплекса в районе фактории Танама, формирования сезонных бригад по сбору живых оленей для перегона на убойные комплексы.

— Получается, что социально-экономический фактор на первом месте?
— Человек всегда ищет, где ему выгодно. Вам трудно представить, что можно поехать в банкомат через Обскую губу? А оленеводы Явайсалинской и Тадибеяхинской тундр практикуют поездки через Обскую губу в Сеяху, где закупочные цены на мясо, костяные рога, камус сопоставимы с Тазовским районом, но продукты, бензин и запчасти на снегоходную технику дешевле. Там же можно снять деньги в банкомате, а по дороге в Тадибеяхе докупить продукты.

Семьи гыданских ненцев, пути миграции которых проходят через Красноярский край, в районе границы с соседним регионом, сбывают свою продукцию в поселке Носок, селе Караул и городе Дудинке. Там же в Красноярском крае они переняли кочевые балки – передвижные дома на санях. Новое жилье облегчило труд и быт семей, но привело к задержке на позднеосенних пастбищах. Тундровики ждут, пока не заметёт реки и овраги, не сгладит крутые места, чтобы потом перетащить балок в нужном направлении. И маршруты миграций у тех, кто живет в балках, проходят в основном по равнинной части тундры.
Тундровики говорят, что и там, в Красноярском крае, остро стоит проблема нехватки пастбищ. Местные оленеводы не сильно рады видеть соседей на своих пастбищах.

– А как складываются у оленеводов отношения с ТЭКом?
– И те, и другие ведут свою хозяйственную деятельность в тундре, интересы, естественно, пересекаются. Есть претензии, связанные с захламлением территорий промышленным мусором и ГСМ, повреждением покрова ягельных пастбищ тракторами и вездеходами, а также загрязнением водоёмов. Серьёзные проблемы доставляют стаи бродячих собак. Работники ТЭК на вахте заводят себе щенков, а при отъезде бросают их. Собаки потом сбиваются в стаи и нападают на оленей. Состоят они в основном из крупных пород, с которыми трудно тягаться оленегонным лайкам. Проблема бродячих собак актуальна и для поселков Ямальского и Тазовского районов.

В целом отношения между оленеводами и персоналом нефтегазовых компаний носят неформальный характер. На базах предприятий оленеводам разрешают пользоваться столовой и телефоном, помогают в ремонте снегоходной техники, дровами, транспортом, ГСМ. Заряжают аккумуляторы для просмотра DVD. Только один из опрошенных мною оленеводов Тазовского района пожаловался, как ему, прошедшему более 10 км, отказали в вызове санитарной авиации для больной сестры.

Нужно отметить и низкую информированность тундровиков о деятельности ТЭК, его вклада в экономику региона и оказываемую кочевникам помощь. Оленеводы мало знают о дальнейшем развитии промышленности и транспортной инфраструктуры в Ямальском и Тазовском районе. К примеру, в селе Гыда в канун дня оленевода проходили общественные слушания по реализации проекта ПАО «НОВАТЭК» «Арктик СПГ 2». Не пришло ни одного человека. Проблема связи и информационного обеспечения актуальна как в Ямальском, так и в Тазовском районах.

— Какие еще рекомендации для органов власти и выводы сделаны в ходе работы?
— Мы изучали жизненные стратегии старшего поколения и их видение будущего своих детей. Старшее поколение оленеводов, с которыми я общался, ориентировано на проживание в тундре. Посёлок — это крайний вариант при инвалидности, глубокой старости. Они привыкли к свободе, более честным отношениям между людьми, чистому воздуху, тишине, чего нет в посёлках.

Мы помним, все истории про то, как прятали детей, не хотели отправлять в интернаты. Сейчас подавляющее большинство родителей хочет, чтобы дети получили профессиональное образование и оставались жить и работать в городах и сёлах. В этом контексте нужно серьезно заниматься вопросами адаптации и социализации молодёжи в динамично развивающемся мультикультурном обществе. Нужна серьёзная профориентация, выявление тех или иных способностей у детей, чтобы подросток выбирал себе будущую профессию не из перечня, который финансирует округ, а из своих талантов и возможностей. В Тазовском районе родители с гордостью рассказывали, что их сын сам поступил на бюджет на исторический факультет в Екатеринбурге. В тоже время родители не хотят, чтобы дети полностью отрезали свою жизнь от тундры — «пусть работают в посёлке, а кто не сможет учиться, пусть возвращается и пасёт оленей, пусть друг другу помогают». Здесь большое поле деятельности для науки, власти и созидательно ориентированных общественных организаций.

— Каким видится будущее оленеводства как отрасли?
— Оленеводство как сельскохозяйственная отрасль обязательно сохранится. Но что жизнь кочевников нашего округа будет трансформироваться, не вызывает сомнения. И эти процессы будут проходить быстрее, чем кажется. Возможно, появятся варианты полукочевого образа жизни, часть тундровиков может перейти на изгородное содержание оленей. В ближайшие годы оленеводы будут еще больше интегрированы в современную цивилизацию. Серьёзный вызов представляют климатические изменения. Работая с архивными документами, отметил, что ненцы-оленеводы Гыданской тундры проходили через многие проблемы, о которых мы говорим теперь. Но отрасль и традиционный уклад жизни сохранились. Нужно учитывать мнение друг друга и совместно решать проблемы.

Татьяна Константинова,
Фото Валерия Кибенко.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: